пальмами. В садике несколько женщин в сари высаживали рассаду – трехлистные стебельки. На ощупь эти маленькие растения оказались жесткими как пластик.
– Это трава, – объяснил ей Гриша, – когда она примется, по ней можно будет ходить.
В разговор вмешался ординарец Суреш.
– Ты что, газонов не видела?
– Таких не видела, – ответила ему Лиза.
Что толку объяснять, что в ее стране трава другая, да и в разговоре с Сурешем слово было не вставить. Он тараторил без умолку, тренируя свой английский и полагая, что большое число общих знакомых на кораблях автоматически делает их с Лизой закадычными друзьями. Рассказывал о своей службе, расспрашивал обо всем на свете и даже повертел в руках Лизин телефон.
– У тебя есть Йо-Йо Сингх? – спросил он.
– Что? – не поняла Лиза.
– А Имран Кхан?
– Что-то слышала, это актер из Болливуда, – сказала она наугад.
Оба оказались модными певцами, и стоило ей на миг оставить свой смартфон без присмотра, как Суреш умудрился закачать, без спросу, свои любимые песни из болливудских фильмов. За что и получил взбучку от Лизы.
Для старшего матроса этот невысокий парнишка с крепким сложением и пухлыми хомячьими щечками был необычайно сообразителен. Каждое утро он опаздывал минимум на десять минут, потому что в казармах в это время заканчивался завтрак. Он подходил к проходной с кучей бумаг и тряс перед охранниками скрепленными листками – какими-то письмами и списками российских специалистов, где ныне присутствующие были помечены красными крестиками. Высокорослые сикхи тупо глядели на все это безобразие, и только после объяснений на маратхи или на хинди турникеты открывались. Несколько раз Томилин его спрашивал, когда, наконец, оформят разрешение на автобус, но ординарец качал головой, разводил руками, давая понять, что всему свое время.
В цехе их обычно встречал отрешенный индус с полосками на лбу и бусами на шее, которого звали Альмаду, и рыжая собака Жуля с тощим хвостом, в бригаде ее всегда кто-нибудь подкармливал. За неделю дважды вели переговоры в административном здании с начальником ремонтных цехов в чине кэптена 3. Этот корпус отличался тем, что температура воздуха в кабинетах никогда не превышала двадцати градусов; Лиза там мерзла и укутывалась в шарф. А еще это было единственное место, где она могла воспользоваться удобствами. Уборные были чистыми благодаря изобилию воды, которая постоянно текла в емкости, из которых местные зачерпывали кувшинами воду для гигиенических нужд.
Если переговоры назначались на конец дня, то обязательно накрывали чай с печеньем, высшие касты традиционно соблюдали церемонию файф-о-клок, унаследованную от своих колонизаторов. Долго и нудно обсуждали одно и то же: планы, графики, очередность работ – все то, о чем обычно говорят заказчик и исполнитель работ. Единственным положительным результатом переговоров за эту неделю Лиза считала объявление субботы накануне нового года, который в Индии не считается праздником, выходным днем.
В субботу сразу после завтрака Лиза отправилась с Гришей осматривать город. Григорий не был в Мумбаи уже несколько лет и теперь носился по улицам как волк, осматривающий свои владения, все оставленные царапины и метки. Наверное, старые воспоминания бередили его душу. Он ступал широким мужским шагом, не оглядываясь на отстающую спутницу, крепкий мужичок в длинной, почти до колен, косоворотке в мелкий цветочек, которая здесь называется «курта». За три года этот город изменил его жизнь бесповоротно – достигнув материального, он потерял семью, ради благополучия которой и затевалось все предприятие. Лиза чувствовала его настроение, и дело тут было не только в упорстве и заработках – это место его необычайно притягивало. Он жадно извлекал из памяти старые воспоминания, проецировал их на сегодняшние улицы, искал ему одному ведомые различия.
Они уже прошли бывшую Хорнби Роуд и вокзал «Виктория», который теперь назывался «Чхатрапати Шиваджи», но Гриша не сбавлял темпа – целью его был Кроуфордский рынок. Конечно, можно было подъехать на автобусе, но все номера были написаны на маратхи, и все они напоминали цифру три, которая им и была нужна. Боясь затеряться в толпе на шумных перекрестках, Лиза намотала себе на руку длинный шарф, а другой его конец привязала к Гришиному рюкзаку и, обливаясь потом, молча пробиралась сквозь толпу, движущуюся к вокзалу. Она отчаянно махала рукой беспорядочно сгрудившимся на перекрестках машинам, но водители не обращали внимания ни на светофоры, ни на пешеходов, а только бессмысленно гудели во всю мочь.
Только не заходить внутрь рынка! Уже перевалило за полдень, и запахи, особенно там, где торгуют мясом и рыбой, просто невыносимы. Но какие-то особые флюиды несли Гришу именно туда. Поняв, что Лиза упирается изо всех сил, он стал рассказывать, что рынок построен в лучших английских традициях, что горельефы и надписи в трех арках над главным входом выполнены отцом Редьярда Киплинга, который в то время преподавал в Школе искусств Бомбея.
Кроуфорд не произвел впечатления на измученную гонкой Лизу. Какая-то мешанина из готических фасадов и круглых крепостных башенок, – одним словом, британская провинция. Разве что горельеф над входом: готовые оторваться от здания в своем стремительном движении скульптуры крестьян и торговцев в разных национальных одеждах несут на рынок плоды своего труда. Почти как в Москве на ВДНХ, даже лучше.
Гриша упорно искал рыбный отдел. Они прошли клетки со щенками, орлами, попугаями, индюками, курами и разными мелкими птицами и, наконец, очутились в павильоне, где уже сворачивалась рыбная торговля. Гриша был рыбаком и радовался, узнавая знакомые виды рыб, интересовался, какие уловы в этом сезоне. Названий большинства обитателей океана Лиза не знала, приходилось их описывать по признакам, а Гриша все не спешил покинуть рыбные ряды, где уже поливали пол из шланга, смывая несвежие запахи в открытый сток.
– Пойдем ловить такси! – отчаянно взывала Лиза. – Мужики небось сидят в отеле, в прохладе и попивают «Кингфишер», а может, купаются в бассейне – и тоже пьют пиво.
– Лучше автобус, – сказал хозяйственный Гриша, когда они уже вышли с рынка, – мне кажется, это как раз тройка, – показал он рукой на закорюку номера.
– Никаких автобусов! – Лиза размахивала руками, пытаясь остановить машину.
В такси зазвонил телефон, и она ответила по-английски:
– Рада слышать, конечно, могу. Завтра? Хорошо.
Вернувшись в отель, она приняла душ и спустилась к ужину, подошла к столу с салатами. В центре на огромном блюде с ледяной пирамидой красовалась гора королевских креветок, она хотела взять парочку, но вдруг в нос ударил запах рыбного рынка, и нахлынуло отвращение. Показалось, что за неделю она здесь и сама насквозь пропахла креветками. Отужинав десертами, которые тут были отменными, она поднялась в номер
