«Да, мне ещё нужно произнести пару слов, Минерва. Придётся вернуться на праздник. Пошли, Северус, там осталось ещё немного замечательного молочного пирога…» Снэйп ожёг Гарри и Рона взглядом, полным яда, пока Дамблдор уводил его на вечеринку. Мак-Гонагалл следила за мальчиками, словно ястреб.
«Висли, сходи в лазарет, на тебе кровь».
«Пустяки, – быстро вытирая кровь над глазом, сказал Рон. – профессор, можно мне пойти посмотреть на Сортировку? Мне хотелось бы повидать свою сестру…»
«Церемония Сортировки уже завершена, – отрезала профессор Мак-Гонагалл. – Твоя сестра тоже попала в Гриффиндор».
«А, замечательно», – ответил Рон.
«Кстати, о Гриффиндоре…», – резко начала профессор, но Гарри перебил её:
«Профессор, когда мы брали машину, семестр ещё не начался, поэтому Гриффиндор не должен быть оштрафован, не так ли?» – на одном дыхании выговорил он, с тревогой следя за выражением её лица. Профессор Мак-Гонагалл метнула на него пронизывающий взгляд, но Гарри был почти уверен, что она едва сдержала улыбку.
«Я не сниму очков с Гриффиндора, – сказала она, и тяжёлый камень свалился с сердца Гарри. – Но вы оба будете наказаны». Всё сложилось лучше, чем Гарри рассчитывал. Что касалось письма к Десли от Дамблдора, это была ерунда. Гарри отлично понимал, что они будут крайне разочарованы только тем, что Драчливый дуб не расплющил его в лепёшку. Профессор ещё раз взмахнула своей волшебной палочкой, на этот раз в направлении стола Снэйпа. С негромким хлопком возникли большое блюдо сэндвичей, два серебряных кубка и графин ледяного тыквенного сока.
«Поужинайте здесь, а затем отправляйтесь в свою спальню, – распорядилась она. – А мне надо вернуться к Дамблдору». Когда дверь за ней закрылась, Рон восхищенно присвистнул.
«Я уж было подумал, что наша песенка спета», – признался он, хватая сэндвич.
«Я тоже», – согласился с ним Гарри.
«Поверить не могу нашей удаче, – невнятно произнёс Рон, утоляя голод. – Фред и Джордж летали как минимум раз пять, и ни один маггл их не увидел… Но почему мы не смогли проскочить сквозь барьер?» Гарри пожал плечами, делая порядочный глоток тыквенного сока:
«Нужно будет последить за собой… Эх, неплохо бы было пойти на вечеринку наверху…»
«Ей не хочется, чтобы мы показывались там, – мудро заметил Рон. – А не то все решат, что прибывать в школу на летающих машинах очень весело». Когда ребята насытились (сэндвичи вновь появлялись на блюде, лишь только их съедали), они вышли из кабинета Снэйпа и поднялись наверх. В замке было тихо, празднество, судя по всему, завершилось. Мальчики шли мимо говорящих портретов и скрипучих доспехов, развешанных по стенам, взбирались по узким лестницам, пока, наконец, не достигли секретного входа в гриффиндорскую башню, который был спрятан за портретом Толстушки в розовом шёлковом платье.
«Пароль?» – спросила она.
«Э…» – ответил Гарри.
Они не знали пароля, который менялся каждый год, но помощь явилась совершенно неожиданно в лице подбежавшей к ним Эрмионы.
«Вот вы где! Где вы прятались? Я слышала нелепые сплетни – говорят, вас исключили за полёты на машинах…»
«Ну, нас пока ещё не исключили», – успокоил её Гарри.
«Ты… ты же не хочешь сказать, что вы прилетели сюда на машине?!» – тон Эрмионы почти совпадал с тоном профессора Снэйпа.
«Оставь лекцию на потом, – нетерпеливо прервал Рон. – Лучше скажи нам новый пароль».
«Мёдоедка, – нетерпеливо ответила Эрмиона. – Но речь не об этом…»
Её снова прервали; в этот раз сдвинулся портрет Толстушки, открывая проход, и раздался внезапный взрыв аплодисментов. Похоже, весь Гриффиндор не ложился спать, собравшись в круглой гостиной, сидя за столами в креслах и ожидая их прибытия! Руки, появившиеся из прохода, втащили Гарри и Рона внутрь, оставив Эрмиону снаружи.
«Чудесно! – кричал Ли Джордан. – Гениально! Вот это ход! Прямо на машине, и прямо в Драчливый дуб, об этом будут говорить весь год…»
«Да, классно сделано», – вторил ему какой-то пятикурсник, с которым Гарри раньше не общался; кто-то трепал его по спине, как будто Гарри только что пробежал марафон. Фред и Джордж пробились сквозь толпу людей и хором сказали:
«И почему нам не пришло в голову прилететь на машине, а?» Рон стоял красный, как свёкла, смущенно улыбаясь, но Гарри заметил одного человека, который счастливым не выглядел. Казалось, Перси пробирался сквозь толпу первогодков, чтобы начать читать им нотации. Гарри ткнул Рона локтем под ребро и кивнул в сторону Перси. Рон понял всё с первого взгляда.
«Что-то я утомился… пойду, пожалуй, наверх», – извинился он, быстро пробираясь в противоположном направлении к двери, за которой была лестница, ведущая к спальням.
«Спокойной ночи», – крикнул Гарри, обращаясь к Эрмионе, хмурившейся в точности как Перси. В конце концов, они добрались до спокойствия лестницы и поспешили наверх, прямо к двери их старой спальни, на которой теперь висела табличка:
«ВТОРОКУРСНИКИ». Они вошли в хорошо знакомое помещение с пятью кроватями, каждая из которых имела красный балдахин, и высокими узкими окошками. Рон неожиданно улыбнулся:
«Я знаю, мне бы сейчас следовало чувствовать раскаяние, или что-то вроде, но…» Дверь распахнулась, и в спальню влетели их товарищи: Шэймус Финниган, Дин Томас и Невилл Лонгботтом.
«Невероятно!» – сверкнул зубами в улыбке Шэймус.
«Круто», – произнес Дин.
«Чудесно», – благоговейно сказал Невилл. Гарри не смог удержаться. Он тоже улыбнулся.
Глава шестая. Гилдерой Локхарт
Однако на следующий день Гарри было совсем не до улыбки. Всё покатилось под откос, начиная с завтрака в Большом зале. На четырех длинных столах колледжей, под волшебным потолком (сегодня он был покрыт мрачными серыми облаками) стояли миски с овсянкой, блюда с копчёной рыбой, горы тостов, тарелки с яйцами и беконом. Гарри и Рон сели за гриффиндорский стол рядом с Эрмионой, перед которой лежала прислонённая к кувшину с молоком книга «Вояж с вампирами». Эрмиона довольно холодно процедила «Доброе утро», и Гарри понял, что она по-прежнему не одобряет их способ прибытия. Невилл Лонгботтом, напротив, радостно поприветствовал их. Невилл был круглолицым, ужасно забывчивым пареньком, с которым постоянно что-то случалось.
«Почта будет с минуты на минуту – наверняка бабушка пришлёт мне что-нибудь из того, что я забыл». Лишь только Гарри приступил к своей каше, над головой раздался шум, и в зал влетело не менее сотни сов. Кружась под потолком, они бросали письма и посылки прямо в гомонящую толпу учеников. На голову Невилла рухнул увесистый помятый пакет, а через секунду что-то большое и серое плюхнулось в кувшин Эрмионы, окатив их молоком с перьями.
«Эррол!» – воскликнул Рон, вытаскивая за лапки промокшую сову. Эррол без чувств лежал на столе, лапками кверху, сжимая в клюве промокший красный конверт.
«О, нет…» – выдохнул Рон.
«Всё в порядке, он ещё жив», – сказала Эрмиона, трогая Эррола кончиком пальца.
«Да я не про него… я про это…». Рон указал на красный конверт. Гарри не заметил в нём ничего необычного, но Рон и Невилл выглядели так, словно ещё миг – и он взорвется.
«В чём дело?» – спросил Гарри.
«Она… – она послала мне вопилку», – тихо ответил Рон.
«Тебе придется открыть его, Рон, – робко прошептал Невилл. – Если ты этого не сделаешь, будет ещё хуже. Однажды бабушка тоже прислала мне такой, я не вскрыл его и… – он сглотнул, – …это было ужасно». Гарри перевёл взгляд с их окаменевших лиц на красный конверт.
«Что такое – вопилка?» – спросил он. Но внимание Рона было приковано к конверту, который по углам уже начал дымиться.
«Открывай, – поторопил Невилл. – Несколько минут – и всё закончится…» Рон протянул трясущуюся руку, вытащил из клюва Эррола конверт и вскрыл его. Невилл заткнул уши. Через секунду Гарри понял, почему. Сначала он даже подумал, что письмо взорвалось; зал наполнился диким рёвом, сметавшим пыль с потолка:
«ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ УКРАСТЬ МАШИНУ! Я НЕ УДИВЛЮСЬ, ЕСЛИ ТЕБЯ ИСКЛЮЧАТ, ВОТ ПОГОДИ, Я ДО ТЕБЯ ЕЩЁ ДОБЕРУСЬ. ТЕБЕ, НЕБОСЬ, И В ГОЛОВУ НЕ ПРИШЛО, ЧТО ПЕРЕЖИЛИ МЫ С ОТЦОМ, КОГДА ОБНАРУЖИЛИ ЕЁ ПРОПАЖУ…»
От оглушительных воплей миссис Висли, стократно усиленных стенами, тарелки и ложки на столе подпрыгивали и дребезжали. Люди в зале оглядывались, пытаясь определить, кто получил вопилку, но Рон сполз так низко, что виден был только его побагровевший лоб.
«…ВЧЕРА ВЕЧЕРОМ ПИСЬМО ОТ ДАМБЛДОРА, Я ДУМАЛА, ТВОЙ ОТЕЦ УМРЁТ СО СТЫДА. РАЗВЕ МЫ УЧИЛИ ВАС ТАК СЕБЯ ВЕСТИ, ВЕДЬ ВЫ С ГАРРИ МОГЛИ ПОГИБНУТЬ…»
Гарри всё ожидал, когда же проскочит его имя. Он попытался сделать вид, что не слышит голоса, от которого вибрировали барабанные перепонки.
«…ЭТО ОТВРАТИТЕЛЬНО… ПО ПОВОДУ ОТЦА ВЕДЁТСЯ СЛУЖЕБНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ, И ЭТО ПОЛНОСТЬЮ ТВОЯ ВИНА, И ЕСЛИ ТЫ ЕЩЁ ХОТЬ РАЗ ВЫЙДЕШЬ ЗА РАМКИ, МЫ ЗАБЕРЁМ ТЕБЯ ДОМОЙ!»
