– Мелифаро! Сэр Макс уже понял, что ты самый остроумный, неотразимый и великолепный. Он не может прийти в себя от счастья, осознав, что припал наконец к истокам могущества Соединенного Королевства. А теперь будем просто работать, – как-то особенно тихо и ласково сказал сэр Джуффин. Мелифаро фыркнул, но принял к сведению.
– Макс, ты идешь с нами. Будешь создавать иллюзию многочисленности. Сэру Лонли-Локли и его волшебным ручкам я давеча сам подписал приказ о даровании пяти Дней Свободы от забот, и он благоразумно смылся из Ехо, с утра пораньше. Меламори освобождена от службы, поскольку ее влиятельный папочка по ней, видите ли, соскучился, а сэр Кофа Йох сторожит наше увеселительное заведение у Моста, вместо того чтобы исправно жевать в каком-нибудь «Пьяном скелете», бедолага… Зато мы сейчас перекусим, иначе сэр Мелифаро окончательно потеряет способность соображать, да и ты всегда готов, насколько я тебя изучил!..
Перекусили мы обильно, но очень наскоро. Сэр Мелифаро, кстати, метил в книгу Гиннеса, в тот самый раздел, где огромные дядьки демонстрируют скоростное уничтожение продуктов питания. При этом он успевал осведомляться у меня, трудно ли обходиться без вяленой конины, и интересоваться у сэра Джуффина, нельзя ли получить бутерброд с мясом какого-нибудь маринованного мятежного Магистра. Эту шутку я смог оценить по достоинству несколько позже, после того, как сэр Кофа Йох прочел мне обзорную лекцию о самых живучих городских мифах…
К дому сэра Маклука мы шли молча. Сэр Джуффин думал тяжелую думу, Мелифаро что-то насвистывал, а я ждал свою первую порцию настоящих приключений. Сразу скажу, что получил я куда больше, чем смел рассчитывать.
Очередной человек в сером впустил нас через маленькую боковую дверь. Мне сразу стало как-то не по себе: не страшно, а скорее грустно и противно. Что-то подобное я уже испытывал раньше, в тех редких случаях, когда мне приходилось навещать бабушку. В той больнице было особое отделение для умирающих. Милое такое местечко…
Джуффин бросил на меня настороженный взгляд: «Макс, ты тоже замечаешь?»
– А что это? – растерянно спросил я вслух. Мелифаро изумленно обернулся, но ничего не сказал.
Джуффин предпочел воспользоваться Безмолвной речью: «Это – запах дурной смерти. Я уже встречал такое прежде. Да уж, не радует меня все это…» – Он пожал плечами и продолжил вслух:
– Ладно, пошли в спальню. Чует мое сердце, старик не выдержал и сунулся туда с утра пораньше, чтобы навести порядок. Мелифаро, сегодня ты будешь за Лонли-Локли.
– У меня не получится. Я не смогу так напыжиться.
– Ничего, можешь не пыжиться. Просто сунешься первым в это пекло, вот и все… Согласно инструкции, я не имею права подвергать вас риску лишиться моего общества, а сэр Макс пока не очень себе представляет, что нужно делать после того, как войдешь первым.
– К тому же в случае чего меня не жалко! Знаю, знаю, я вам давно надоел. А может быть, просто прогоните меня со службы, и ваша совесть будет чиста? Одумайтесь, пока не поздно! – ухмылялся сэр Мелифаро.
Я объяснил ему:
– Видишь ли, просто я мечу на твое место. А твоему боссу легче убить человека, чем незаслуженно обидеть, так что, сам понимаешь…
– Ну да, – обреченно вздохнул Мелифаро, – конечно, иначе стал бы он меня кормить! А напоследок чего не сделаешь.
– Господа, может быть, вы все-таки заткнетесь? – вежливо спросил Джуффин.
Мы заткнулись и последовали за своим суровым предводителем. Возле спальни Джуффин остановился.
– Это здесь, Мелифаро. Добро пожаловать.
Мелифаро не стал вытворять никаких фокусов в духе бравых десантников из кино, а просто открыл дверь и неторопливо зашел в пустую спальню. Эпицентр «запаха дурной смерти» находился именно здесь – судя по тому, насколько гадко я себя почувствовал. Но надо – значит, надо. И я последовал за Мелифаро.
На секунду мне показалось, что я умер много лет назад, потом меня начала грызть тоска по смерти, своего рода «ностальгия»… Впрочем, маленький кусочек равнодушного, здравомыслящего Макса все еще обитал во мне. Так что я взял себя в руки – вернее, этот благоразумный малыш взял в руки всех остальных подвывающих от смертной тоски Максов.
Сэр Мелифаро, до сих пор пребывавший в счастливом неведении, тоже насторожился и хмуро буркнул:
– Не самое веселое местечко в Ехо, шеф. Куда вы меня притащили? Где музыка и девочки?
Сэр Джуффин сказал каким-то чужим голосом:
– Назад, ребята. На этот раз моя трубка зашкаливает.
Было чему удивляться: индикатор, вмонтированный в трубку, рассчитан на работу с магией до сотой ступени. Этого более чем достаточно, поскольку даже в романтическую Эпоху Орденов мастера, способные на большее, были наперечет. А если уж «зашкаливает»… Значит, здесь присутствует магия более высокой ступени, чем сотая. Какой-нибудь сто семьдесят третьей или двести двенадцатой… С моей точки зрения, это уже неважно…
– Что слу… – начал было Мелифаро, но Джуффин заорал на него:
– Уходи! Быстро! – В тот же миг он дернул меня за ногу и я грохнулся на пол, успев заметить, как мелькнули в диковинном сальто по направлению к окну ноги Мелифаро. Раздался звон разбитого стекла, брызнули осколки. Но тут полет Мелифаро неожиданно прервался. Он медленно опустился на пол, развернулся и пошел назад.
– Куда, кретин! Уходи! – рявкнул Джуффин, но без особой надежды. Даже мне было понятно, что возвращается парень не по своей воле. Я даже, кажется, видел мерцающую как холодный хрусталь паутину, опутавшую Мелифаро. Лицо его стало совсем юным и беспомощным. Он смотрел на нас откуда-то издалека. Из темного хмельного далека. Нелепо, блаженно улыбался. Медленно шел по направлению к источнику оплетавшей его паутины, к тому, что недавно было большим старым зеркалом.
Джуффин воздел руки над головой. Мне показалось, что он вспыхнул изнутри теплым желтым светом, как зажженная керосиновая лампа. Потом засветилась паутина, опутавшая Мелифаро, сам Мелифаро. Он остановился, обернулся к нам; мне даже показалось, что сейчас с ним все будет в порядке, но теплый желтый свет угас. Мелифаро, продолжая улыбаться, сделал еще шаг по направлению к темному проему в раме.
Джуффин сжался в комок и что-то прошипел. Паутина дрогнула, несколько нитей порвалось со странным звуком, от которого у меня заныло в животе. В темноте того, что мы принимали за зеркало, что-то шевельнулось. На нас уставились пустые глаза, мерцающие тем же хрустальным холодом, что и паутина. К лучистым очам прилагалось нечто похожее на морду дохлой обезьяны. Особенно отталкивала и в то же время завораживала влажная темнота провала в том месте, где у млекопитающих обычно располагается рот. Провал обрамляло нечто вроде бороды, но, приглядевшись, я с отвращением понял, что «борода» живая. Вокруг омерзительного рта существа шевелились заросли каких-то паучьих лапок: тонких, мохнатых и, кажется, живущих своей собственной жизнью. Тварь с холодным любопытством смотрела на Мелифаро; нас она словно и не замечала. Мелифаро улыбнулся и тихо сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
