— Да не рычите вы, Кристоф! — машу я рукой. — Брательник — это еще цветочки. Аврора всегда тянуло к плохим парням. В этом списке жутких типов Бандит еще самый приличный.
— Не надо, — одними губами шепчет Аврора, испуганно округляя глаза.
А вот у мужчины мои слова вызывают явный интерес. Он как-то весь приободряется и с еще большим интересом смотрит в мою сторону.
Ба-а-а! Да меня хотят использовать в качестве информатора.
Заговорчески подмигнув Кристофу так, чтобы не заметила подруга, торопливо меняю тему, все так же продолжая предаваться воспоминаниям.
Сколько мы не виделись с Авроркой? Три года или уже больше? А ощущение такое, что не прошло и трех недель.
С Авророй мы сдружились на почве соседства — она снимала однокомнатную квартиру недалеко от универа, в то время как я обитала в студенческой общаге в маленькой комнатке на четверых.
Моя мама умерла, когда Димке исполнилось пять, поэтому большую часть жизни я росла в семье из трех мужчин. Чтобы было понятно, в какой суровой обстановке проходил мой процесс взросления, скажу, что в нашей семье мне приходилось поднимать после себя сиденье унитаза.
Собственно, чисто мужская компания и наложила свой неизгладимый отпечаток и на мое видение мира, и на характер.
О да! Характер у меня жуткий, а еще я на редкость прямолинейна. Именно поэтому соседки невзлюбили меня с первой же секунды.
Положение ухудшалось еще и тем, что, помимо общей площади в общаге, мы все четверо были одногруппницами. На журфаке царила дикая конкуренция — пробивались единицы, еще меньше получали престижную работу, а мне дико хотелось быть внештатным корреспондентом, летать по миру, вести репортажи из горячих точек.
Собственно, уже тогда мечта частично сбылась — девчонки устроили мне самую настоящую травлю, подключив на военные действия против меня почти весь поток.
Меня называли Горгоной и всячески пытались задеть поглубже и побольнее.
О наших баталиях знали младшие и старшие курсы, поэтому, когда ко мне подошла невероятно красивая и столь же скромная блондинка и предложила снимать квартиру, я согласилась, не раздумывая.
Все-таки одна соседка значительно лучше трех.
— Всем доброго вечера!
В гостиную заходит супружеская пара, и Кристоф с Авророй поднимаются, чтобы поприветствовать их.
Бородатого лаэрда я узнаю сразу — это тот самый «дядя», что катался сегодня вместе с нами. Мужчина одет в черные штаны и бордовый пуловер, и кажется невероятно сосредоточенным и спокойным. Зато стоящая рядом женщина на его фоне выглядит чересчур легкомысленно и бодро.
— Это родители Кристофа, — наклоняясь к моему уху, поясняет Курт. — Радор и Шарлиз Дамиры.
От теплого шепота мужчины по телу бегут мурашки. Я инстинктивно передергиваю плечами и, вероятно, подаюсь назад, потому что в следующую секунду чувствую призрачно-легкое касание чужих губ к собственной кожи около уха.
Я вздрагиваю, отодвигаюсь от губ, рук и всего лаэрда целиком, благо, теперь на диване полно свободного места.
— Ева, иди сюда! — зовет меня подруга, и я с готовностью встаю.
Аврора знакомит меня с искрящейся позитивом мамой Кристофа, мы перекидываемся парой приятных фраз, она с какой-то странной улыбкой смотрит на укусы, оставленные Миком, потом оборачивается к Курту и…
— Шалунишка!
Я оборачиваюсь, чтобы увидеть лицо «шалунишки», застаю Курта в состоянии ступора и опять, словно мантру, мысленно твержу: «Только не смейся, Яблокова! Да, рожа у лаэрда действительно забавная, но свою постарайся удержать от смеха».
Поспешно отведя взгляд от Курта, встречаюсь взглядом с Радором и вежливо улыбаюсь. Он поступает так же.
В гостиную входит хозяйка дома и официальным тоном приглашает всех за стол.
— Конрад, — придерживает она сына в дверях, — я подобрала несколько платьев в размер. Твоя гостья, — женщина дарит мне недружелюбный взгляд, — может переодеться в гостевой комнате. Проводи ее, пожалуйста.
Курт немного рассеянно благодарит маму и поворачивается ко мне.
— Идем, — кивает он в сторону неприметной двери, и я послушно следую за ним.
Дом Дамиров — все равно что музей. Всюду какие-то непонятные вазы, картины, скульптуры. У одной из таких я ненадолго торможу, пытаясь разглядеть силуэт какой-то гречанки.
В результате теряю мужчину из виду, и приходится догонять его торопливым шагом.
— Я думала, вас зовут Курт, — говорю я, стараясь не отставать от его уверенного шага лаэрда.
— Курт — это сокращение от Конрада, — поясняет он. — А как зовут тебя?
С удивлением смотрю в спину шагающего впереди мужчины.
— Ева, — с некоторой неуверенностью произношу я. — Ева Железнова.
— Хорошо, — кивает мужчина, останавливается и встает ко мне полубоком. — А кто такие Эвелина Яблокова и Эва Райт?
Челюсть отпадает сама собой, да так качественно, что любой желающий при должном рвении сумеет осмотреть мои гланды.
— Откуда? — хлопаю ресницами и тут же одергиваю саму себя.
Он же как-то узнал мой номер телефона, адрес, имена родственников и друзей. Следовательно, привлек специалистов для сбора информации. Почему-то чужое вмешательство так глубоко в мою жизнь раздражает меня.
— Эвелина Яблокова — это мой творческий псевдоним в редакции. Эва Райт — это имя, указанное в свидетельстве о моем рождении, — недовольно отвечаю я. — Меня удочерили.
Мне почему-то всегда неприятно говорить об этом. Наверное, потому что мама и папа были для меня самыми лучшими родителя. Мои братья любили меня, как родную, и я ни для кого не была приемной, чужой. Я была любимой сестренкой и доченькой, и не хотела думать о том, что где-то есть мои биологические родители. Лаэрды, которые бросили свою дочь.
— Теперь довольны? — обиженно бурчу себе под нос, так, словно Курт Дамир имеет прямое отношение к моей семейной истории.
— Не совсем, — качает головой мужчина и толкает одну из дверей. — Проходи…
Я захожу в комнату, бегло осматриваюсь и сразу иду к кровати, на которой разложено три платья. Надо сказать, что мама Мики предоставила мне выбор — черная классика, стильное бежевое платье-футляр и что-то очень длинное темно-красного цвета.
Все платья разные и в тоже время имеют общие черты — скромность и максимальную закрытость. Не задумываясь, выбираю черную классику, показавшуюся мне более удобной, и оборачиваюсь.
За то время, пока я выбирала, Курт успел занять небольшое кресло в углу и теперь сосредоточенно что-то набирал в телефоне.
Значит, выходить он не собирается?
Совершенно не готовая демонстрировать стриптиз перед малознакомым мужчиной, я оглядываюсь по сторонам. Приметив малозаметную дверку, ведущую в ванную, торопливо иду туда и закрываю за собой двери.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
