Эми Стокдейл, блондинка, засушенная старая дева, бывшая конгрессвумэн, предположила с улыбкой крокодила, что связь на этом не закончена. Просто администрация президента желает предоставить мне более удобное и приватное место для работы.
— Будет еще обмен посланиями, — заверила она всех. — Все только начинается.
Я укрывался в темном углу бара, пытаясь выглядеть самым безобидным существом. Сработало: никто меня не узнал.
По дороге к дому Сьюзен я услышал по радио развитие темы. Голос отозвался на мой последний вопрос: «Уважаете ли вы свободолюбивые нации?».
— С кем я разговариваю? С тобой, Питер? Или с президентом Соединенных Штатов?
Мою просьбу назваться он проигнорировал.
Понятия не имею, как они смогли узнать, куда я направляюсь, но когда я подъехал к коттеджу Сьюзен, меня поджидали сотрудники спецслужб. Они были уже внутри, когда она отворила дверь. Кто-то из них вручил мне очередной сотовый телефон. Звонил вице-президент.
— Ладно, доктор Маршак, — сказал он. — Ваша взяла. Но прошу вас: будьте предельно осторожны с тем, что говорите.
* * *
В жилище Сьюзен появились приставы, с которыми я имел дело в офисе. Мужчина вручил мне мобильник.
— Пользуйтесь этим, — сказал он.
Сьюзен погладила меня по спине. Вид у нее был испуганный.
— Все будет хорошо, Пит? — спросила она.
— Конечно, крошка.
И я продолжил беседу с Юнгой из ее гостиной. Я начал с ответа на его вопрос:
— Теперь вы разговариваете со мной. Мои друзья зовут меня Пит. Я буду вам очень признателен, если вы назовете мне свое имя. И объясните, каким образом оказались на Ганимеде.
Я отложил телефон и сказал ей, что ответа придется ждать примерно до восьми часов вечера. Сьюзен улыбнулась и бросила взгляд на приставов.
— Похоже, Пит, — заявила она, — ты побьешь все рекорды по длительности болтовни по сотовому телефону.
Сьюзен впала в восторженное состояние: в ее коттедже свершается историческое событие!
Я уже в течение нескольких месяцев предлагал ей узаконить наши отношения, но она возражала, мол, ее карьера отнимает у нее много времени, и если уж на то пошло, она вовсе не уверена, что готова перейти на такой серьезный уровень отношений. Нет, я, конечно, ей нравлюсь и тому подобное, но ведь я трачу жизнь на то, что гоняюсь за летающими тарелками. Ну, и все такое прочее… После этого вечера наши отношения никогда уже не были прежними.
Поскольку нам предстояло вместе долго ждать ответа, ледок между нами и приставами дал трещину. Мужчину звали Освальд Грант, его напарницу — Констанца Джонс. Вскоре они уже стали для нас Оззи и Кони.
По каналу Fox and Friends передали, что китайцы стали допускать возможность переговоров с целью избежать войны. Никаких объяснений к этому заявлению не прилагалось, и уж точно не было никакого намека на то, что это как-то связано с передачей из системы Юпитера. Зато уж комментаторы разных каналов и по всему интернету резвились вовсю. И наконец, мы получили ответ:
— У меня нет имени. Мне оно никогда не было нужно. Я нахожусь на Ганимеде, потому что меня здесь разместили. У меня нет возможности передвигаться, поэтому можно предположить, что я буду находиться здесь еще долгое время.
— Кто поместил вас там? И с какой целью?
Мы послали за пиццей. Шерифы не могли пить при исполнении и ограничились кока-колой, мы же с Сьюзен позволили себе парочку пива. Я пришел в приподнятое настроение и не смог удержаться от того, чтобы не предложить тост за президента и за искусство, с каким он нашел выход из сложной ситуации. А еще за Сьюзен и Конни, самых прекрасных женщин планеты, и за Оза, у которого небось тоже есть вопрос к нашему безымянному собеседнику.
— Это точно, — сказал он. — Попробуйте расколоть его: может, он знает, как в этом году сыграют «Гиганты»?
* * *
— Пит, там, где я сейчас нахожусь, меня поместили ваши предки. Они хотели узнать, есть ли еще разум где-нибудь во Вселенной. Их это волновало так же, как и вас. Я, кстати говоря, слушал — и получал от этого огромное удовольствие — ваши радиопередачи на эту тему.
И все рассыпалось. Это была фальшивка. Мистификация. С самого начала и до конца — сплошное надувательство.
В СМИ только диву давались, как они могли купиться на такой розыгрыш и смеялись над собственной глупостью. Тем не менее оставались неясности, которые никто не мог объяснить. Журналисты брали интервью у сотрудников НАСА и множества обсерваторий.
— Сигнал, — пояснял группе журналистов, участников ток-шоу «Оперативное ТВ» Орин Майклс, директор Лоуэллской обсерватории, — поступает со стороны Юпитера. Здесь не может быть никаких сомнений. Возможно, это мистификация, но я даже представить не могу, кто и как мог такое проделать.
Для меня наступило ужасное время. Сьюзен заверяла, что все будет в порядке. Конни говорила, что никто не сможет меня ни в чем обвинить. А Оззи просто качал головой. Ничего более безумного он в жизни не слышал.
Я неохотно, очень неохотно принял решение выйти из игры. Оставаться в ней значило разрушить свою карьеру. Я-то как-нибудь это переживу, но когда дым развеется, когда появится какое-нибудь объяснение, вся эта история уничтожит заодно и весь Институт SETI. Никто, думал я, больше не будет воспринимать нас всерьез.
И в конце концов, глубоко разочарованный, опечаленный и разъяренный в одно и то же время, я решился сделать еще один звонок Юнге.
После установления связи я снова заколебался. А затем как в холодную воду прыгнул:
— Объясните, пожалуйста, каким образом мои предки могли это сделать? Они, помимо всего прочего, были людьми слегка отсталыми в технологическом отношении. Чтобы добраться до соседней деревни, нужно было седлать коня или запрягать телегу.
И мы снова погрузились в ожидание.
* * *
Позвонила Коммаджер.
— Меня попросили передать вам, что вы справляетесь хорошо, но в правительстве считают, что лучше не педалировать тему с нашими предками. Это безумие, в конечном счете, может выставить всех нас дураками. Попытайтесь узнать, что является его настоящим предназначением. Ну, не может же оно сидеть там и заниматься тем, чем занимается Институт SETI. Это не в обиду вам. Ну, вы понимаете, что я имею в виду.
— Ладно, Маргарет, — ответил я. — Передайте президенту: я намекну нашему приятелю, что мы не поверили ни одному его слову.
— Ну, Пит, будьте же благоразумны.
В течение часа взорвались еще две бомбы — одна в Каире, другая в северной Франции, — убив несколько десятков людей. В Палестине какая-то женщина заявила, что она гордится своим сыном, убившим семнадцать человек и самого себя, подорвавшись в иракской мечети. Появились новые свидетельства того, что Северная Корея снова продавала секреты ядерных технологий террористам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
