Слово "цюань", которым на языке древних китайских военных писателей обозначается "тактика", вообще говоря, имеет сложный смысл. Но его содержание хорошо вскрывается в трактате "Сыма фа". В "Сыма фа" говорится: "В древности (имеются в виду времена легендарных древних правителей Китая. - Н. К.) гуманность полагали в основу, государством управляли на основе справедливости, и это называлось прямым путем. Если прямым путем не достигали цели, прибегали ктактическому маневру (цюань). Тактический маневр идет от войны, а не от средних людей. Поэтому, если, убивая людей, тем самым создаешь благополучие людей, убивать их можно" ("Сыма фа", I, 2).
Это место со всей полнотой раскрывает, как понимали тогда суть тактического маневра. Во-первых, он противополагался прямому пути, т. е. разрешению вопроса непосредственным способом, - путем общего принципа, общего правила. Во-вторых, считалось, что своим происхождением он обязан войне, т. е. чрезвычайной обстановке, которая не допускает разрешения вопроса с помощью общего правила, стандарта. В-третьих, он не идет от практики "средних людей" - "людей среднего качества", как поясняет Лю Инь, которые обычно склонны во всех своих действиях следовать шаблону, трафарету; общепринятому правилу. Поэтому и может получиться парадоксальное, недоступное пониманию "средних людей" положение, а именно: убивают людей и этим достигают благополучия людей. Таков тактический маневр, такова и его природа.
Лю Инь ставит ее в связь с "изменениями", т. е. постоянными переменами содержания всех явлений. Перефразируя слова "Сыма фа", он говорит: "Когда они не достигали цели прямым путем, они прибегали к тактическому маневру, применяясь к изменениям".
Таково исходное значение этого понятия. Всякое правило ориентируется на нечто постоянное или считающееся постоянным. Но постоянное существует только в той или иной своей модификации, в том или ином изменении. Поэтому должно существовать искусство применять правило соответственно этим изменениям общего содержания того явления, для которого это правило создано. Это искусство и называется тактикой. Лю Инь хорошо замечает: "Тактика (цюань) - это временная мера". Цао-гун, комментируя "Сунь-цзы", говорит: "Тактика - это принятие мер сообразно с обстоятельствами". Поэтому Сунь-цзы, высказав только что мысль, что, если его расчеты усвоены сообразно с выгодой, они создадут такую мощь, которая далеко выходит за пределы общих положений, сейчас же вслед за этим говорит: "Мощь - это умение применять тактику, сообразуясь с выгодой". Комментатор Ду My разъясняет это с чисто военной точки зрения. "Мощь - это означает следующее: видеть выгоду для себя, учитывая невыгоду для противника, только после этого можно выработать тактику, соответствующую моменту, и одержать победу". Таким образом, Сунь-цзы требует от своего полководца определенной тактической изобретательности и гибкости - умения сообразоваться с постоянными изменениями обстановки. На этом построена вся его военная доктрина.
"Сыма фа", как мы видели из только что процитированных слов, высоко оценивает значение тактического маневра. Убивать людей для того, чтобы создать благополучие для них же, это - маневр, но маневр, к которому прибегали "древние совершенные", т. е. идеальные, по его представлениям, правители государства и руководители людей. Следовательно, ничего предосудительного в самой тактике как таковой нет - это высокое искусство управлять обстоятельствами, доступное только людям не "среднего качества".
Однако в противопоставлении тактического маневра прямому пути уже заложена какая-то возможность расценивать тактический маневр как нечто морально предосудительное. Поэтому при всем желании сохранить первоначальный смысл этого понятия у многих авторов невольно проскальзывает иное отношение к нему.
В упомянутых выше "Диалогах" Ли Вэй-гуна есть такое место: "Со времен Хуан-ди сначала прибегали к правильному бою, затем к маневру; сначала к гуманности и справедливости, затем к тактическому приему и обману" ("Диалоги", I, 3). Лю Инь в примечании к этим словам с негодованием заявляет: "Ли Вэй-гун ставит рядом тактический прием и обман. Это потому, что искусство стратегии и тактики, обмана и лжи военных деятелей не то, что тактическое искусство Трех Совершенных (Яо, Шунь, Юй. - Н. К.)". И тем не менее сближение тактического приема с обманом стало обычным. Это делает и Сунь-цзы. Вторую часть своей I главы Сунь-цзы начинает с утверждения: "Война - это путь обмана". И это положение является для него не случайным. Так, в VII главе своего трактата он эту мысль повторяет: "В войне устанавливаются на обмане, действуют, руководствуясь выгодой". Однако для правильной оценки смысла этого выражения Сунь-цзы нужно знать, как понимали его читатели и последователи.
Цао-гун говорит: "В войне нет постоянной формы; искусство войны состоит в обмане и лжи". То же повторяет и Ду Ю. Ли Цю-ань замечает: "В войне не гнушаются ложью". Мэй Яо-чэнь утверждает: "Без обмана невозможно применить тактический маневр, а без тактического маневра невозможно справиться с противником". Таким образом, вопрос как будто ясен: тактический прием нужен, без него одолеть противника нельзя, но сам по себе он - обман, ложь.
Иначе подходят к этому вопросу другие комментаторы. Ван Чжэ заявляет: "Обман - это средство добиться победы над противником, но в руководстве массами (имеется в виду армия. - Н.К.) обязательно следует придерживаться правдивости". Чжян Юи говорит: "В основу войны полагают туманность и справедливость, но, для того чтобы одержать победу, непременно нужны обман и ложь". Коротко говоря, по мнению этих комментаторов, обман на войне есть только тактический прием, а не содержание воины, есть средство, а не цель, есть метод, а не принцип.
С такого рода оценкой обычно подходят к утверждению Сунь-цзы "война - это путь обмана", и в этом свете рассматривают предлагаемые им 13 способов военной хитрости или, правильнее, 13 основных тактических приемов.
Первый прием: "Если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь". Это означает: сохранять в тайне все свои потенции, свои военные приготовления, состояние вооружения и т. п., т. е. показать признаки своей якобы слабости для того, чтобы тем полнее и скорее разгромить противника.
Второй прием военной хитрости формулируется Сунь-цзы в словах: "Если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему (противнику. - Н.К.), будто ты этим не пользуешься". В отличие от первого приема, советующего притворяться слабым, этот прием предлагает маскировать свои конкретные мероприятия. Так, например, предполагая действовать колесницами, следует представить положение противнику так, чтобы он думал, что собираешься пустить в ход пехоту, и наоборот и т. п. Впрочем, этот совет может иметь и другой смысл: даже прибегнув к какому-нибудь средству, в дальнейшем, чтобы ввести противника в заблуждение, следует представить свой поступок в другом свете.
Третий способ обмануть противника Сунь-цзы формулирует так: "Хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы ты и был далеко, показывай, будто ты близко". Ду My расшифровывает эту, несколько туманно выраженную мысль следующим образом: "Если хочешь напасть на противника в близком месте, покажи ему, будто бы отходишь далеко; если хочешь напасть на противника в далеком месте, покажи, будто бы подходишь близко к нему". Так же понимают эту мысль и Чжан Юй и вообще большинство комментаторов. Сорай толкует эти слова несколько иначе: "Если ты хочешь напасть на близкое к тебе государство, сделай вид, что нападаешь на далекое от тебя государство; если хочешь действовать в далеком государстве, сделай вид, что действуешь в близком государстве".
Можно понять эти слова Сунь-цзы и несколько иначе, приблизительно в таком смысле: если ты находишься близко, показывай противнику, будто находишься далеко; если находишься далеко, показывай, будто находишься близко. Можно, вероятно, придумать и еще какое-нибудь толкование, но все они будут правильны только как примеры осуществления указания трактата в разных случаях, в разной обстановке; само же указание имеет общий смысл и говорит только об обмане противника расстоянием.
"Заманивай его выгодой" - таков четвертый прием военной хитрости, рекомендуемый Сунь-цзы. Это значит: замани противника какой-нибудь незначительной стратегической или тактической выгодой и тем самым добейся больших выгод для себя.
"Приведи его в расстройство и бери его" - таков пятый прием, рекомендуемый Сунь-цзы.
Этот прием может выразиться в широких мероприятиях по внесению расстройства в лагерь противника, а именно: можно посеять разлад среди союзников и тем самым обессилить их или даже совсем оторвать их друг от друга; можно поднять внутреннее волнение в стране противника и т. д. Можно понимать эти слова и в узком смысле - в смысле тактического приема внесения расстройства в ряды противника во время самого боя. Примером такого именно приема могут служить действия китайского полководца Се Сюаня.
