- Так вот почему ты одета в чёрное, ‑ отметила Даджа. ‑ Кто-то как-то сказал мне, что сухопутники носят чёрное во время траура.
- Ты тоже, я вижу, ‑ Сэндри махнула рукой на одежду своей собеседницы.
Даджа разгладила свой ярко-красный пиджак.
- Я …
- Торговцы носят красное во время траура? ‑ спросил насмешливый голос. В дверном проёме стоял Браяр, прислонившись к косяку. ‑ Что за варварский обычай такой?
- Красный — значит кровь, ‑ объяснила Даджа. Она не обиделась на его тон. Каки были невежами. Она и не могла ожидать вежливости от одного из них. - Даже к … ‑ она начала говорить, но использовала другое слово, уловив брошенный Сэндри взгляд. ‑ Даже такой грязеброд, как ты, должен знать такие вещи, ‑ и, уже на языке Торговцев, для Сэндри, ‑ и он всё-таки как.
- Я не прожил всю жизнь, заткнув уши пальцами, ‑ заметил Браяр неуклюже, но ясно на языке Торговцев. ‑ И я не глупый. ‑ Переключившись на Всеобщий он добавил:
- Понятия не имею, как вы зубы не ломаете от эту феню.
Даджа показала ему все свои зубы в широкой предупреждающей ухмылке:
- Наши зубы крепче ваших, вот как.
Сэндри прервала их, прежде чем тот успел ответить:
- Если мы собираемся делить друг с другом один дом, почему бы нам не поладить друг с другом?
- С ним — можешь не стараться, ‑ посоветовала Даджа. ‑ Он груб и невежественен.
- Не настолько невежественен, как ты думала минуту назад, ‑ подколол он.
У него за спиной Трис объявила:
- Я проголодалась. Когда обед?
- Полдник на столе! ‑ позвала снизу Ларк.
Трис метнулась к лестнице. Браяр попытался её опередить, но та оказалась быстрее.
- Лучше приглядывать за ним, ‑ сказала Даджа Сэндри, покидая вместе с ней комнату и закрывая за собой дверь. Сэндри нахмурилась в недоумении. Даджа похлопала по перепонке между большим и указательным пальцами правой руки:
- У него два креста — дважды вор. Лучше бы ему держаться подальше от моих вещей.
Тёмная голова появилась в лестничном проёме — Браяр не спустился до конца.
- Думаешь, я дебил, малышка? Всем известно, что Торговцы накладывают проклятие на свои побрякушки, и если чо стибришь — плохо кончишь. Я на такое не поведусь.
- «Стибришь»? ‑ спросила Сэндри, ступая на лестницу. ‑ Это что?
Браяр прыгнул вниз, освобождая им дорогу:
- Украдёшь. Стибрить — значит украсть.
- Чудесно, ‑ протянула Трис. Она уже была внизу и нарезала буханку хлеба из муки грубого помола. Ларк расставила еду на деревянном столе, а Нико принёс крынку молока из подпола. ‑ Мы выучим воровской жаргон.
- По крайней мере хоть чё-то выучишь, а то так бы и прожила всю жизнь лохушкой, ‑ ответил мальчик.
Ларк улыбнулась ему:
- Браяр, не мог бы ты сообщить Розторн, что полдник готов? И следуй за ней, чтобы она не забыла прийти.
Он сделал шаг назад. Розторн внушила ему настороженное уважение просто проведя с ним завтрак.
- Что если она укусит меня?
Ларк бросила на него слегка раздражённый взгляд, как если бы он уже должен был знать, что она ответит:
- Укуси её в отместку.
С неохотой он вошёл во владения Розторн. Тропинка между рядов неизвестных зелёных штуковин была аккуратно подметена. Он засеменил по ней, стараясь не касаться ни листочка. Этот сад почему-то казался не таким, как те, которые он видел раньше, даже по сравнению с другими садами в этих стенах. Растение выглядели как-бы более живыми, более вещественными. Каждое стояло на своей горке земли, развернув листья к солнцу, подобно кусочку живой магии.
Ему хотелось потрогать их, но страх заставил остановиться. Розторн сказала, что если он или Даджа только лишь подышат на одно из растений, им придётся провести несколько месяцев будучи подвешенными за пятки в колодце.
Браяр ей верил. Розторн была весьма убедительна. А ещё её нигде не было видно. Он остановился, прислушавшись. Посвящённые в жёлтых одеждах храма Воздуха шли по спиральной дороге, тихо разговаривая. Где-то лаяла собака, блеяла коза. Всё это — поверх жужжания бесчисленных пчёл. Большие ткацкие станки в зданиях через дорогу в тот момент молчали, ткачи сами ушли полдничать. Если бы кто-то был рядом — он бы услышал.
Слева от него кто-то натянул небольшие канаты над головой. От них к вбитым в землю кольям шли верёвки. Вьющиеся растения обернули тонкие усики вокруг каждой верёвки. «Глупость какая», ‑ подумал он, глядя на них. «Что эти растения собрались делать? Убегать?»
Браяр вновь осмотрелся. По-прежнему ни следа Розторн. Медленно и осторожно он ступил в борозду между двумя рядами подвязанных растений, зарываясь босыми ногами в свежевскученную, слегка влажную землю. Перебирая пальцами ног почву, он хотел пустить корни, как нити, чтобы питаться из земли и вернуть её приветствие. Пчела, толстобокая и ярко раскрашенная в чёрный и жёлтый, жужжала вокруг его головы, гадая, что же его держало внутри так долго.
Он не знал, как разговаривать с пчёлами, а уж тем более объяснить им такое сложное понятие как Посвящённая Розторн. Вместо этого он встал на колени, чтобы поближе посмотреть на привязанные растения. Осторожно касаясь изящных листьев, он почувствовал их радость от пребывания на солнце, обилия воды и богатой почвы, гордо прорастая, в отсутствие насекомых, грызущих нежные побеги. Верёвки помогали им полнее подставить себя свету. Все растения чуть ли не пели от счастья, занимаясь тем, для чего они были созданы. Они приветствовали его, протянувшись от своих верёвок, чтобы обвиться вокруг его пальцев, ног и рук.
- Какого …
Вздрогнув, Браяр огляделся и поднял голову. Розторн стояла на тропинке, одетая в покрытую грязью и пятнами зелёную одежду, держа в руке корзину, полную мёртвых растений. Её тёмно-коричневые глаза пылали. Каждый нерв визжал ему бежать от неизбежных побоев, но он не двигался с места. Побежав, он вынужден бы был разорвать обвившие его растения, вероятно опрокинув и растоптав их.
Возможно она заметит это и подождёт, пока он выберется, прежде чем избить его. То, что его ждёт взбучка, он принял как само собой разумеющееся, все взрослые, которых он встречал, кроме Нико, били всех знакомых ему ребят. По разным причинам — пьянство, припадки ярости, наркотики, или ребёнок мешал пройти — но результат всегда был одинаковый. Он ждал оплеухи или приказа выметаться оттуда, немедленно!
Не случилось ни то, ни другое. Через пару секунд он рискнул посмотреть на Розторн.
Та всё ещё хмурилась, но уже скорее озадаченная, чем разъярённая. Она смотрела на него, а не на свои растения. Одной ногой она легонько постукивала по земле, как-будто бы размышляя.
Она работала босой.
Розторн проследила направление его взгляда. Когда она увидела, что он смотрит на её босые ноги, она криво улыбнулась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
