вспоминать ее. Она из другого мира, а там всё по-другому, там и книги другие, и музыка не твоя. Вроде и хочется поговорить, а не о чем. Ты в этот момент зеваешь, как бы давая понять, что ей пора уходить, а она сидит, смотрит на тебя и просто улыбается. Может, и она думает, что вам «не о чем спать»? Но никто из вас не делает попыток поговорить. Просто лежишь или сидишь, зеваешь, а она смотрит. Хорошо, если ты куришь. Сигарета всегда спасает от затянувшегося молчания. Затягиваешься, предлагаешь ей, она не отказывается. Тогда ты спрашиваешь просто так, ради поддержания разговора: «А давно ты куришь?». И тут она начинает рассказывать истории, как в школе на перемене покуривала в туалете с мальчишками и как ее застукал учитель. В этот момент ты понимаешь, что зря всё это затеял. Зевота учащается, а она всё продолжает рассказывать. Не выдержав, ты прямо говоришь, что завтра тебе рано вставать, и провожаешь ее…
— Ну скажи сам, что Жуков нашел в ней?
— Молодость. Молодые пахнут по-особенному. Ты поймешь меня, если однажды окажешься в постели с парнем сильно моложе тебя…
Наверное, эти слова могли ее обидеть. Но Лиза оказалась умнее.
— Да ну вас. Она ему мозги проест.
— Пусть. Зато у него сейчас есть причина просыпаться по утрам, — продолжал я защищать друга.
Мы оба посмотрели на счастливого Жукова, на пьяную Аню, которая несла чушь, на Лешу, Гогу, Таню и других, которых откровенно забавляла эта картина.
— Хорошая причина, ничего не скажешь.
Лиза выбросила окурок далеко в ночь и вернулась в комнату. Решила напиться.
Я вспомнил свою мать. Ей было примерно столько же, сколько сейчас Лизе. Отца уже не было, не было и другого мужчины. По крайней мере я об этом не знал. В какой-то момент она очень активно пыталась подружиться с моими друзьями. Именно с друзьями, а не с их родителями. Мне казалось, что мать боялась потерять свою молодость и всячески старалась отсрочить процесс старения, окружая себя молодыми людьми. Мои друзья любили ее, потому что не жили с ней. В компании с ними она умела себя вести, не то что со мной наедине. Но со временем ее дружба стала назойливой, и друзья просто перестали ходить ко мне, потому что уставали от ее постоянного присутствия. Я тоже стал уходить из дома всё чаще. Но мама каким-то чудным образом оказывалась там, где обычно проводили время мы. Благо, это длилось недолго, хоть и закончилось скандалом, моим переездом и сведением к минимуму общения с ней.
Лиза и моя мать отличались одним: одна из них любила молодость, другая — боялась ее. Мне даже иногда казалось, что Лиза разошлась со своим мужем и не заводила новых отношений из-за того, что не хотела, чтобы кто-то видел ее стареющей. Косметический ремонт с целью сокрытия признаков старения лица и других частей тела она категорически отвергала, считая это обманом в первую очередь себя. Обманывать она не умела.
Лиза работала в хосписе, который они называли Дворцом и принимали там принцев и принцесс — детей, которые родились с несовместимыми с жизнью пороками развития. Иногда к ним приходили и будущие родители, которые знали, что ребенок умрет при рождении и которым врачи предлагали решить вопрос досрочно. Но они сознательно шли на роды, чтобы увидеть новорожденного, обнять и попрощаться с ним. В среднем продолжительность жизни принцев и принцесс во дворце составляла от недели до месяца.
— Взрослые живут так, будто бы смерти не существует. А ребенок знает, что его время уже пришло. Он способен понять свои последние желания и мечты. Хочет их исполнить и уйти спокойно. Часто, к сожалению, этому мешают родители. Бессилие берет вверх над ними, они начинают бороться, бегают по врачам, заменяют прекрасный дом с любящими людьми на пикающие бездушные мониторы. Но это не от отсутствия любви. Это отсутствие готовности попрощаться. Я каждый день вижу, как важно усмирять не только физическую боль маленького пациента, но и эмоциональную боль родителей. Важно уметь готовить их к неизбежному, к примирению с судьбой. Хорошая и спокойная смерть поможет пережить траур и вернуться к жизни, которая уже никогда не будет прежней.
Лиза не боялась смерти, она видела ее каждый день. Она боялась жизни, которая делала одних старыми и дразнила их появлением молодых рядом.
Глава 11
≪Просто знай, что ты у меня в мыслях
и я на это не жалуюсь≫.
Две недели я практически не выходил из дому. Даже не знал, какая погода на улице. Ушел в работу, хронически не высыпаясь. И лишь иногда, когда глаза отказывались различать оттенки красного — цвет паприки от красного гренадина, я давал себе возможность отдохнуть. Я так сильно уставал, что даже не слышал лошадей. Либо они постелили ковры, либо перешли с лезгинки на менуэты. И даже любить друг друга они стали тише. Видимо, случный сезон подошел к концу.
Домофон на дверь так и не установили, соседский велосипед не нашли, а ремонт в подъезде так и остался на стадии проводки. Этот факт поднял мне настроение, и я еще глубже погрузился в работу. Телефон выключил на всякий случай, лишь время от времени включал, чтобы посмотреть не случилось ли чего, и еще позвонить матери.
Картинка за окном не менялась, а только насыщалась цветами. Ветки дерева, которые раньше царапали окно, уже как-то мягко скользили по стеклу при дуновении ветра. Тогда я и заметил мелкие листочки на них. Видимо, дело шло к лету. Я вдруг подумал, каким же будет вид из моего окна лет через пятьдесят? Таким же или стремительное изменение мира убьет и эту картинку? Менялось всё: и мировая география, которая по всей вероятности вскоре подарит нам новые карты и границы, и информационные технологии, которые грозят заменить роботами всё что возможно. Я не мог представить, где мы окажемся через двадцать лет, как будет называться эта страна, где будут проходить ее границы и что будет вокруг. Я на мгновенье представил, что технологии разовьются до такой степени, что человек при желании сможет изменить вид из своего окна и оказаться там, где пожелает. Нажал на кнопочку — и перед тобой уже Альпы или Атлантический океан… На ночь, конечно, я бы убирал океан — не могу выносить крик чаек. Это у меня с детства: мне кажется, что они кричат о помощи, убегая от вездесущих охотников. Хотя не уверен, что на чаек тоже охотятся.
