А вот певице, интервью с которой было в следующем номере, повезло меньше. Одну из фотографий поставили без компьютерной ретуши — случайно, по недосмотру. Читательницы хотя бы на месяц могли избавиться от навязчивых комплексов: на снимке в журнальный разворот были видны все морщинки и прыщички дивы. Прелесть! Ну и скандал, конечно, тоже был.
Может, предложить поправку в Закон о средствах массовой информации: чтобы в журналах не смели корректировать внешний вид этих «красоток»? А то у женщин возникает комплекс неполноценности — а это уже проблема общественная и даже государственная.
— В журналах мужчины смотрят на линии, — перебивает мой мысленный социальный гнев доктор Курпатов. — Вот есть женские и мужские глянцевые журналы, да? И в тех и в других на большинстве фотографий — кто? Женщины.
Примечательный факт, кстати сказать… Зачем женщины смотрят друг на друга? Чем они занимаются, сравниваясь и приравниваясь? Одно из двух — или это что-то латентное, что, на мой взгляд, вряд ли. Или величайшее из заблуждений: «Если я буду такая же красивая, как эта девушка с обложки, то меня сразу выберут и осчастливят». При этом никакого мужчины рядом нет и в помине! А вся эта страстная, полная боли и разочарований борьба происходит между нашей мечтательней героиней и виртуальной девушкой с обложки. Девочки выясняют отношения… Все. Ну да ладно, я сейчас о другом.
Так вот, и там и тут — и в мужских, и женских журналах — женщины. Возможно, что даже одни и те же женщины. Но посмотри на лица и на позы фотомоделей! Вот они стоят с постными, безэмоциональными ну или, на худой конец, с наигранно «счастливыми» лицами. Это, можно не сомневаться, женский журнал. А вот мужской журнал — как они смотрят, сколько в них напряжения, сколько внутреннего «изгиба», сколько пластики! «В женщине должен быть изгиб!» — цитата по Федору Михайловичу. Высказывание Достоевского о роковой Грушеньке из «Братьев Карамазовых». Понимаешь, мужчины смотрят на линии…
— Правильно, на красивые линии! — злобно уточняю я.
— Помнишь фильм «Основной инстинкт»? Сцену, где Шарон Стоун на допросе перекладывает ноги с одной на другую?
— Ну еще бы, она это так эффектно проделала!
— Вот видишь, ты же вспомнила движение, а не то, что у нее «ноги длинные».
— Она проделала это движение так эффектно именно потому, что была уверена в своей неотразимости! Другая на такой вызывающий жест в жизни бы не решилась, думая, что ножки у нее кривые и короткие. Красивые люди более раскованны и уверены в себе, а некрасивые боятся лишний раз привлечь к себе внимание, понимая, что им не простят оплошность и неуклюжесть.
— Поэтому я и говорю: не думай все время о своей внешности, не пытайся угадать — понравишься ты или не понравишься. Просто прекрати это! Если ты будешь уверена в себе, все получится. А уверенность — это чувство, оно к ногам не имеет ни малейшего отношения!
— Вот я тоже думаю: нужно, наверное, внушать себе, что ты самая обаятельная и привлекательная? Некоторые психологи, между прочим, рекомендуют.
— Нет, нравиться самой себе совершенно необязательно (я, кстати, очень сочувствую людям, которые считают себя необычайно красивыми, — это просто беда). Действительно есть такой стереотип: необходимо нравиться самой себе, и тогда ты понравишься другим. Но это фундаментальное заблуждение.
Во-первых, женщины постоянно находят в себе недостатки. Это такая женская забава. Женщина, которая сегодня не нашла у себя какого-нибудь очередного нового недостатка, вероятно, умерла и эта жизнь ей снится. Это единственное логическое объяснение отсутствию новых недостатков. Поэтому понравиться другим, исходя из этой формулы и учитывая патологическое желание женщины отыскивать в себе недостатки, просто нельзя. Никак и никогда.
Во-вторых, нравиться самой себе — это самообман. Ну разве на необитаемом острове, где женщину никто не видит, ей будет важно, как она выглядит? Будет она стараться себе понравиться? Нет, не будет. Ей станет категорически на это наплевать, и возможно, благодаря этому она на миг почувствует себя абсолютно счастливой. В общем, нет у человека внутренней потребности нравиться самому себе, не заложено это желание природой. И получается, таким образом, что стремление понравиться себе — это просто игра, самообман, а самообман — это неуверенность, а неуверенность — это… В общем, замкнутый круг.
И наконец, в-третьих: какая связь между тем, что нравится женщинам, и тем, что нравится мужчинам? Женщины в своих переживаниях о внешности бесконечно оторваны от запросов «реальных потребителей» — мужчин. Вы ошибаетесь, когда думаете, что у мужчины такое же представление о привлекательности женщин, как у вас, и что ему нужна идеальная внешность, то есть та, которая вам кажется идеальной, — из гламурных журналов. Все это просто фундаментальная ошибка.
…
Ну а что, не так, что ли?! Надеюсь, Курпатов не начнет сейчас политкорректно вещать о том, что главное в человеке — это душа и именно ее мужчины ценят в женщине больше всего. А длинные ноги, большая грудь и роскошные волосы — это их категорически не интересует, был бы человек хороший.
Так, стоп: чего это я завелась? В конце концов, сама предложила эту тему, да и Курпатов за десять лет нашей дружбы еще ни разу не был замечен в фальши и банальности. Иначе в жизни не стала бы писать с ним эту книгу.
Тут я (не очень кстати) вспомнила, как несколько лет назад, прочитав наше с Андреем интервью про измены, опубликованное в газете «Невское время», одна высокопоставленная чиновница сказала мне: «Надо же, мужчина, а говорит такие умные вещи». Забавно было…
— На самом деле у мужчин самые разные запросы в отношении женской внешности. Здесь, во-первых, огромную роль играет индивидуальная сексуальная фиксация, которая формируется у мужчины в два этапа — в 3–4 года и затем в 13–14. То есть в пору осознания своей принадлежности к мужскому полу и в пору пубертата. Именно в этот период случайное совпадение внешних стимулов и внутреннего первичного сексуального возбуждения молодого человека создают гремучую смесь под названием «сексуальная фиксация».
Проще говоря, что показалось в ту пору мальчику и подростку сексуально притягательным, то потом и будет его возбуждать. Происходит своеобразное усвоение черт «первичного сексуального объекта». И этот набор черт становится неким эталоном, «идеальным сексуальным объектом». Это что-то вроде программного обеспечения. Закачали такую вот программу в машину, и она потом только так и работает. И вот мы берем уже взрослого мужчину, и оказывается, что сексуальное возбуждение у него вызывают именно эти специфические черты «первичного объекта».
Если инфантильное детское и подростковое сексуальное возбуждение мужчины было ассоциировано в его мозгу с определенным «образом», то затем именно этот «образ», хотя и в разных модификациях, и будет его прельщать на продолжении всей последующей жизни. А что это был за «первичный объект» — мама, учительница, одноклассница, героиня из кинофильма, сцена сексуального насилия из жизни, предмет дамского туалета, сестра друга или сам друг — кто теперь знает? Ну вот какой был — такой и был. И не взыщите теперь. Пленка засвечена, импритинг состоялся, остальных просим не беспокоиться.
И вот к чему я все это рассказываю… Поскольку все «первичные объекты» различаются и, конечно, далеки от идеала, то и сексуальные запросы у мужчин разные: и на блондинок, и на брюнеток, на женщин с разным цветом кожи и с определенным национальным типом, и на очень худых, и на полных, и на черта в ступе. Кстати, 10–15 % мужчин «западают» на женщин с избыточным весом. И ничего. И никакой «глянец» их не переубедит. «У женщины должно быть тело! — скажет он вам. — Берешь за… — маешь весчь!» И это его правда. Его это возбуждает.
А женщины, не понимая этого, пытаются подогнать свою внешность под некий умозрительный эталон, которому живой реальный человек, во-первых, соответствовать не может, а во-вторых, если и будет соответствовать, то вряд ли это сделает его счастливым.
…
Только эталоны эти активно насаждаются. Конкурсы красоты с их обязательными размерами, модельный бизнес, где фейс-контроль — один из критериев твоей профпригодности.
Да чего там, знаете, где процветает дискриминация по внешним признакам? В народных сказках! Все положительные герои непременно красавцы и красавицы, а отрицательные — страшные и уродливые.
Даже если положительный герой вдруг оказывается не очень нарядным, то это временно: его заколдовала ведьма-уродина.
Иногда сказочного героя (героиню) лишают красоты в наказание — за строптивость, гордыню, дерзость. Он или она, разумеется, очень страдают, потому что быть некрасивым некомфортно. Но к финалу справедливость восторжествует, и они обязательно окажутся писаными красавцами, как и полагается хорошим людям. А «нехорошим» остается играть Кощея и Бабу Ягу.
