Так как же можно предполагать, что на расстояние, многократ большее, чем у самых-самых трансконтинентальных нефтепроводов, по сосудам, неизмеримо более тонким, чем гигантские трубы, которые несут нефть из Азии в Европу, посредством насоса, который в миллионы и миллионы раз слабее, чем многоэтажный котел в Сургуте, можно продвинуть жидкость, многократно более вязкую, чем нефть? Стоит поставить вопрос таким образом, чтобы сразу же стала абсурдной мысль о сердце-насосе, накачивающем кровь во все бесчисленные трубопроводы человеческого организма, мысль, распространенная, однако, настолько широко, что является аксиоматической даже для медицинских учебников.
Как же выглядит ситуация на самом деле? Разумеется, более сложно. Во-первых, картину надо поставить с головы на ноги и понять, как это объяснили уже в начале двадцатого века замечательные физиологи, и среди них – лауреаты Нобелевской премии, что движение начинается как раз от низов, от вакуумированного подсоса, идущего от капилляров. Во-вторых, и ради этого я заговорил здесь о движении, потому, что громадную роль в процессе кровотока играют скелетные мышцы: только благодаря их постоянной работе около шестисот дополнительных подкачивающих станций в организме обеспечивают нормальный ход кровотока. В-третьих, чрезвычайно важную роль в организации потока крови играет наше так называемое портальное сердце – печень, которая в ряде случаев берет на себя подавляющую часть нагрузки, приходящуюся на само сердце. И, наконец, неизмеримо более сложной ролью, чем это обычно представляется, является роль самого сердца – уникального, беспрецедентного в Мироздании живого механизма, который посылает определенные сигналы, регулирующие всю систему прохождения волны по крупным, мелким и мельчайшим сосудам, и сигналов, регулирующих движение уже отработанной крови. Искусственно созданное сердце лишь тогда позволило жить теленку, которому его вживили, когда, наряду с толкательно-возвратными функциями, оно стало осуществлять и функции командно-организующие по отношению ко всей кровеносной системе вышеозначенного пациента.
Не стану сейчас дразнить скептиков сведениями о сердечной чакре Анахате, расположенной, по указаниям восточной медицины, в непосредственной близости от сердца, не стану отвлекаться на разговор о так называемой душе, вполне реальные снимки которой во время ее расставания с телом видели уже тысячи людей и которая также базируется в районе сердечной сумки; я акцентирую внимание читателей лишь на практическом выводе из всего сказанного: чем активней работает наша мышечная система, тем полнокровней функционирует сосудисто-сердечная система, тем более регулярное и полноценное питание получают все наши ткани. В противном случае – совершенно очевидная их атрофия, отмирание, совершенно логичные по этому поводу болезни, закономерно подводящие к заметке, подписанной «от группы товарищей» в стенгазете, если она, конечно, еще сохранилась на предприятии безвременно усопшего. Господи! А всего-то ему было недосуг, ему было жаль времени, которое он должен был ежедневно затратить на 6-8 тысяч шагов. Вот почему я и утверждаю категорически и безапелляционно: на работу и с работы надо по возможности ходить пешком. Разумеется, не следует свои маршруты прокладывать по набережной реки Фонтанки или по Загородному проспекту, или по другим безмерно загазованным магистралям, всегда, в конце концов, можно найти и параллельные пути с гораздо более чистым воздухом. Что же касается затрат времени, то эти часы оборачиваются целыми годами продленной жизни – причем жизни здоровой, с ясным мышлением (ибо капилляры работают и в мозгу), а не беспомощной и маразматической.
Но движение – это не только жизнь: это еще и жизнь спокойная, освобожденная от губительного воздействия на нас застойных стрессов. Я не случайно сказал «застойных», ибо периодически воспринимаемые стрессовые ситуации в известной степени даже полезны, ибо они тренируют нервную систему, не дают отрешиться от реальной обстановки, погрузиться в засасывающее болото розовых иллюзий. Напомню, что когда мы окатываемся ведрами холодной воды, то в известной степени переживаем стрессовую ситуацию, и эта процедура тренирует нашу стрессоустойчивость к гораздо более крупным потрясениям, то есть играет роль своего рода предупредительных прививок, вырабатывающих иммунитет к потрясениям неизмеримо большего масштаба. Стресс пришел – стресс ушел, и все нормально. Но вот если стресс пришел и остался, и более того, стрессовая ситуация начинает разматываться все круче, если состояние, неблагоприятное для нашей психики, оказывается постоянным, хроническим, застойным, то вот это уже беда, от которой необходимо освобождаться. И освобождаемся!.. Одни «от стрессу» начинают «заливать за воротник» и становятся омерзительными в быту запойными пьяницами, другие «от нервов» начинают втягивать в свои розово-голубые воздушные мешки серо-коричневый табачный дым и превращаются в дурно пахнущих невротиков, которые во имя своей наркотической привязанности готовы отравлять дымами всех присутствующих и все помещения вокруг себя площадью до пятисот квадратных метров, как показали бесстрастные исследования. Третий во имя успокоения начинает пропускать через себя килограммы и центнеры химикатов, добиваясь тем самым прямо-таки фантастического загрязнения всех внутренних органов и зависимости от таблеточной медицины.
И те, и другие, и третьи суть люди попросту безграмотные, ибо они не ведают азбучной, константной истины, которой от роду всего-то какой-то миллион лет. Истина эта заключается в следующем: искони для наших далеких пращуров любое стрессовое состояние, любая волнующая информация имела самое непосредственное отношение к проблеме сохранения жизни. Сохранение жизни требовало и мышечных усилий, и немалых: бежишь ли ты от мамонта; бежишь ли ты с ордой сородичей на мамонта, вооружась копьями и камнями; испытываешь ли ты чувство голода, посему в поисках корешков или дичи должен перемещаться по достаточно обширному пространству; испытываешь ли ты любовное вожделение, а потому либо сражаешься с соперником, либо выкрадываешь невесту из чужого стана – во всех этих и в бесчисленном количестве аналогичных случаев сохранение твоей жизни и сохранение твоего рода требовали обязательного и немалого количества движения. И возник неукоснительно работавший, работающий и такой, который будет продолжать работать и после нашего ухода из этого мира, механизм, согласно которому при эмоциональном возбуждении в кровь выбрасываются гормоны, значительно облегчающие процесс движения, процесс физической нагрузки. Цепь причин и следствий очевидна и бесспорна: возбуждение – выброс в кровь адреналина – возможность интенсивной физической работы – сохранение жизни (и продолжение рода). Повторяю: так было, есть и будет, ибо человек создан живым существом, а не искусственным роботом, напрочь лишенным страстей и оценивающим действительность миникомпьютерными мозгами вне всякого участия эмоций.
Но вот прошло сколько-то сотен и десятков тысяч лет, мы перестали бегать за мамонтами или от мамонтов, за собранными, умытыми и уложенными корешками направляемся в супермаркет и с дубиной в руках не бьемся уже за обладание скуластой и мосластой подругой. Мы сидим за рулем автомобиля, сидим за столом престижной фирмы, сидим за пультом программного управления многопрофильного станка или даже атомной электростанции. Но разве наша жизнь хоть на йоту стала менее эмоциональной, чем тогда, когда мы грелись у костров в пещерах? Разве ситуации на дороге, в фирме, в цеху или на атомной станции в ряде случаев не только не менее волнуют нас, чем возбуждали коллизии наших пращуров в древности, но и оказываются подчас не в пример более драматичными и жестокими по отношению к нашей жизни?.. И возникает убийственная для здоровья и жизни (и сохранения рода) цепочка: волнение – выброс адреналина в кровь – неподвижность – многочисленные разнокалиберные аномалии психики и соматики, то есть души и тела.
Разве окрик хама-начальника, разве угроза разорения фирмы, разве ошибка оператора атомной станции не есть стресс, подчас на много порядков по силе своей превосходящий эмоциональные встряски у наших предков? Так нет же, сидим на своем стуле как приклеенные, а сложнейшие системы внутри нас тем временем превращаются в хлам. Чего тут только не приходится ждать: инфарктов, инсультов, спастических колитов, полового бессилия и без конца других аналогичных «радостей».
Глубоко надеюсь, что в свете всего вышеизложенного мы еще и еще раз осмыслим функцию движения для сохранения собственной жизни – причем жизни качественной, здоровой.
И в завершение этой темы – еще одна константа: наш организм столь податлив на заботливое отношение к нему, что в нем запрограммировано постоянное повышение возможностей, их рост, но при непременных условиях:
