– А что же, радоваться неудаче, что ли? – хмыкнул Айн.
– Да нет… – краб Цап задумчиво почесал голову клешнёй. – Посмотреть на неё внимательно. Может, она просто показывает какое-то другое направление, о котором не догадывался.
– Что же, получается, неудача это тоже подсказка? – спросила Кю.
– А что?.. Это ты здорово сказала, – обрадовался краб. – Получается, что подсказка.
– Точно-точно! – оживлённо прошелестела Клёночка. – Глядите: Сахара испугалась, понесла, это неудачно получилось, а она направление нам выбрала.
– Верно, Клё, – Айн уважительно посмотрел на спутницу. – А ещё у нас неудачно верёвка отвязалась – и…
– И к ней привязался я, – подхватил краб Цап.
– И у нас завязалась дружба, – закончила Кю.
– Но мне всё-таки пора домой, – спохватился Цап. – Представляете, с каким нетерпением там ждут моего рассказа?
Кю торопливо упаковала в маленький мешочек угощение для Цаповой семьи. Договорились, что утром путешественники не тронутся в путь, пока не дождутся краба, и он, ухватив мешочек, степенно отправился к себе под воду.
Не путайтесь в путлищах
Наутро путешественники быстро собрались и приготовились к дальнейшему пути. Дожидались, как было условлено, краба Цапа. Кю боялась, что Сахара будет после вчерашнего происшествия побаиваться автомобиля, но умная лошадь поняла, что это была лишь случайная неожиданность. Она стояла совсем рядом с водительским местом Айна, и тот рассматривал её упряжь.
– Как ты, Кю, во всём этом не путаешься? Столько ремешков!..
– Да тут всё просто, – обрадовалась Кю возможности продолжить образование Айна в области верховой езды. – На лбу у лошади налобный ремешок, за ушами – затылочный. Застёгивается уздечка подбородным ремнём, свободно, чтобы кулак под него проходил. Ну, и поводья, конечно, от трензеля тянутся, чтобы лошадью управлять.
– А вон у седла ещё ремни…
– Тут ещё понятнее. Вот подпруга под брюхо идёт, чтобы седло держалось. А на путлищах стремена висят.
– Вот видишь – путлища. Значит, путаются.
– Ничего, если в них не путаться, так и они не запутаются. У тебя в машине управление сложнее.
– В сто раз проще. Хочешь покажу?
– Конечно. Только не сейчас. Вон краб Цап пришёл. И не один!
Действительно, с крабом пришла вся его семья, и он торжественно представил всех друг другу. После того, как все ещё раз обсудили вчерашнее происшествие, настало время прощаться.
– Подождите, – сказала Клёночка. – Краб Цап, мы вчера так здорово говорили о подсказках. Я всё хочу вас спросить, у вас нет какой-нибудь подсказки о бродячем подсолнухе?
Пришлось объяснить Цапу, а заодно и всему его семейству, кто такой бродячий подсолнух. Но тот о нём ничего не слышал.
– Наверное, я могу вам кое-что рассказать о вашем знакомом, – раздался вдруг новый голос.
Все удивлённо оглянулись. Увлечённые разговором, они не заметили, как к ним подошёл невзрачный человечек в мешковатой одежде. Он-то и вмешался в их беседу.
Новый знакомый старого знакомого
– Если хотите, я могу показать вам, где я в последний раз виделся с вашим знакомым, – предложил человечек («Хотим, хотим!» – подтвердила Клёночка). – Для этого надо выбраться на широкую дорогу.
– Ага! Говорил же я, что по широкой дороге надо ехать! – воскликнул Айн, но никто не обратил на это внимания.
Все были заняты прощанием, и Айн присоединился к этому важному делу. Кю вручила крабьей семье заранее приготовленное угощение, а потом подержала на ладони каждого из крабов и крабят. Клёночка ещё раз прошелестела слова благодарности за спасение своих спутников. Айн и краб Цап по-мужски пожали друг другу руки… то есть клешни… в общем, понятно.
Айн хотел познакомить Цапа и с новым попутчиком. Но сообразил, что не знает пока его имени, и вопросительно глянул на него.
– Ну… зовите меня Путаником, – нерешительно сказал человечек. Потом покачал головой, пожал плечами, но тут же кивнул, подтверждая собственные слова. – Да, это, пожалуй, точнее всего.
– Интересно, – шепнула Кю на ухо Айну, – мы как раз говорили о том, чтобы в путлищах не путаться, когда он подошёл.
Она вскочила в седло и сунула ноги в стремена, решительно ни в чём не путаясь (Айн специально следил за этим процессом с лёгкой недоверчивостью). Путаника пригласили сесть в машину.
Раздались последние «до свидания» и «пока» – и путешественники покинули берег моря.
– Мне очень понравился ваш друг, бродячий подсолнух, – рассказывал Путаник, пока они выезжали к большой дороге. – Он столько всего повидал, и обо всём у него свои мысли, так уверенно говорит о том и об этом…
– Клё, – окликнул веточку Айн, видя, что она готова слушать, развесив листья, сколько угодно, забыв про всё на свете. – А ты нам вырастишь сказку?
– Ой, да, конечно! – спохватилась Клёночка.
Путаник удивлённо следил за тем, как на говорящей ветке распускается новый лист. Но когда выяснилось, что на листе написана сказка, да ещё о нём самом, о Путанике, он совсем оторопел.
Роль чтеца досталась на этот раз Айну. И чтобы прочесть сказку, они остановились.
Путаник
Жил-был путаник.
Подумаешь, какая невидаль, скажете вы. Мало ли на земле путаников?
Согласен, уговорили. Немало, немало на земле путаников. И сам я путаник. А вы? Неужели никогда ни в чём не путались? Вспомните как следует… Может быть, одни только путаники на земле и живут. Тогда о ком же ещё можно рассказывать?
Итак, жил-был путаник. Пошёл он однажды куда-то по своим путаным делам и заблудился. Знаете, как это бывает? С дорожки на дорожку, с тропинки на тропинку – и вот забрёл он уже невесть куда.
Это невесть где, куда он забрёл, оказалось очень странным местом. Нигде никого, зато повсюду какие-то канаты, верёвки, проволоки и всякое такое.
Ну, а путанику, сами понимаете, только этого и не хватало!
Конечно, он тут же зацепился за проволоку. Стал от проволоки отцепляться – запутался ещё и в верёвках. Стал из верёвок выпутываться, глядь – уже одна нога в канатной петле, а на другую рваная сетка намоталась. То есть запутался он совершенно.
Да ещё какой-то голосок справа нашёптывает: всё, мол, путник-путаник, отсюда тебе уже не вырваться. Покосился путаник вправо – никого нет. А голосок нашёптывает и нашёптывает. Прямо хоть и не дёргайся больше.
И в самом деле, чем больше дёргался путаник, тем больше увязал он во всех этих дурацких верёвках, проволоках и канатах.
Отчаялся он, понял, что всё кончено, – и махнул на всё рукой! Кстати, сильно махнул, отчаянно. И вдруг показалось ему, что от этого взмаха он чуть-чуть вверх приподнялся. Взял он, да и второй рукой на всё махнул. Ещё отчаяннее. И опять показалось, что чуточку приподнялся.
Это только показалось, показалось, – раздаётся шепоток в правом ухе. А в левом ухе другой голосок раздаётся, позвонче, хотя тоже непонятно откуда: давай-давай, маши сильнее, раз уж ничего больше не получается, отчаяние тоже штука полезная. А в правом ухе: брось, брось, не рыпайся.
Да ну его, этот правый шепоток, подумал путаник, какой-то он огорчительный, нет в нём никакого смысла. Послушаю-ка я лучше тот голосок, что слева. Замахал он изо всех сил руками – и надо же, стал вверх подниматься!
Тянулись, тянулись за ним верёвки, канаты и проволоки, сколько у них длины хватило, а потом на землю упали. Оставил путаник всю путаницу внизу – и улетел.
Рассказывают, он с тех пор по-другому стал жить. Его и путаником-то больше никто не называет. А имя его я не скажу. Мало ли кто когда путаником мог быть. Да и сам я был путаником…
Кто же автор?
– Необычное приключение, – задумчиво сказала Кю. – Только не пойму, – она обратилась к Путанику, – вы только герой этой сказки или автор тоже?
– Да как сказать, – растерянно ответил попутчик. – Я тут, разумеется, герой, в смысле персонаж, потому что это вроде бы со мной случилось. Но в то же время, как бы это выразить… Да, можно сказать, что я скорее автор, чем персонаж, поскольку… Можно мне посмотреть на это своими глазами?
Путаник взял лист со сказкой и молча углубился в чтение. Он то кивал, то удивлённо поднимал брови, то хмыкал… Когда он дочитал, его лицо выражало полное удовольствие.
– Да… Да! Всё очень точно написано. Просто удивительно, как это у вас получилось? – спросил он Клёночку. И, не дожидаясь ответа, продолжал: – Как автору мне это очень приятно. Но вот как персонажу… Кстати, – спохватился он, – вы заметили, что там написано: путаника теперь называют по-другому. А меня…
Тут он замолчал и погрузился в какие-то свои размышления.
Айн и Кю непонимающе переглянулись. Какой-то странный человек. Автор пополам с персонажем? Почему он назвал себя Путаником, если его теперь зовут по-другому? И что за шепотки-голоски в разные уши?
