Когда же он вылез из кабины обратно, то на его лице было искреннее удивление пополам с восхищением.
— Всё абсолютная правда. Примите мои поздравления, сударыня! Но как вам это удалось?! Если бы не увидел своими глазами, никогда бы не поверил!
— Я много времени уделяла изучению машины во время рейса и отрабатывала пилотирование и бой в учебном режиме. Вы же знаете, что бортовой компьютер "Гепарда" имеет такую функцию для обучения пилота. К тому же, у меня просто не было выбора. Либо я их, либо они меня…
— Невероятно! Просто невероятно! Никогда бы раньше не сказал, что такое возможно. Тем не менее, прошу меня извинить, но вам придется пока побыть под арестом, пока не будет установлена ваша личность. Вы должны понимать, что обстоятельства вашего появления здесь просто фантастичны.
— Конечно, я понимаю вас. Кстати, с кем имею честь?
— Капитан первого ранга Арцеулов, командир авиагруппы. Честь имею, сударыня, — представился седой.
— Старший помощник капитана Шереметьева, — улыбнулась Ольга и церемонно сделала книксен.
Двое полицейских проводили Ольгу в небольшое помещение, где её уже ждал офицер военной полиции. У неё сняли отпечатки пальцев, сделали снимок сетчатки глаз, сфотографировали и ушли, оставив одну. В углу находилась койка, привинченная к полу, и Ольга с удовольствием растянулась на ней. После такого страшного нервного напряжения тело требовало отдыха.
Ольга даже не заметила, как задремала. Разбудил её звук открывшейся двери. На пороге стоял тот же офицер, но уже без конвоя.
— Выходите, Ольга Александровна. Мы получили подтверждение, что вы действительно старший помощник капитана "Фомальгаута" Ольга Шереметьева, а ваш "Гепард" находился на контейнеровозе в качестве груза. Пойдёмте, я провожу вас в вашу каюту, а потом вас хочет видеть командир.
— Прошу, Ольга Александровна, — поднялся из-за стола человек в мундире капитана 1-го ранга, когда Ольга переступила порог командирской каюты.
— Проходите, присаживайтесь. Я командир авианосца, капитан первого ранга Пантелеев. Для вас просто Павел Андреевич. Прошу считать себя нашей гостьей и извините за такой приём. Никто всерьёз не верил в эту историю и все были убеждены, что вы агент сепаратистов, пока мы не получили подтверждение вашей личности и не провели идентификацию "Гепарда", на котором вы прилетели. Теперь хотелось бы услышать во всех подробностях информацию из первых рук. А то, мне тут уже такого наговорили, что не знаю, где правда, а где вымысел. Мы получили сигнал бедствия с "Фомальгаута" в самом начале нападения и выслали дежурную эскадрилью на помощь но, к сожалению, вы были очень далеко и они опоздали.
Ольга подробно, шаг за шагом поведала свою историю. Напоследок спросила, осматривали уже корабль, или нет? Вдруг, кого-нибудь нашли?
— Да. "Фомальгаут" был отбуксирован на орбиту Амальтеи, где его обследовала ремонтная команда. Корабль полностью разрушен и восстановлению не подлежит. Удивительно, как он вообще не развалился на куски. В результате взрыва реактора температура внутри корпуса была такой, что плавился не только металл, но и керамика. Там никто не мог уцелеть. Примите мои соболезнования…
— И неужели этим бандитам всё опять сойдёт с рук? Сколько же можно терпеть этот разбой?
— Всё, Ольга Александровна. Теперь я уже могу сказать. Получен приказ об уничтожении всех встреченных военных кораблей Лукхора и Аламейна и задержании их торговых судов. В правительстве наконец-то поняли, к чему приводит политика заигрывания с бандитами. К сожалению, слишком поздно. "Фомальгаут" был последней каплей…
— Господин капитан первого ранга! — как много лет назад, обратилась Ольга к командиру, поднявшись из кресла и став по стойке смирно. — Прошу вас включить меня в состав экипажа авианосца. Я офицер резерва и, в случае военного времени, подлежу призыву на военную службу. Могу быть вахтенным офицером в боевой рубке, или пилотом авиагруппы.
— Сядьте, сядьте, Ольга Александровна. Что это вы так официально? — улыбнулся командир и указал ей на кресло. — Ценю ваш патриотический порыв, но увы, ничем не могу помочь. Ведь по специальности вы пилот торгового флота? Были бы у нас в эскадре транспортные корабли, вопрос бы решился сам собой. Работа для вас знакомая и там бы лишний человек не помешал. Но у нас, кроме авианосца, только крейсеры и фрегаты. Ни на один из них я отправить вас не могу, так как там все станут на дыбы. Существуют, знаете ли, определённые традиции на флоте. Да и командующий это не одобрит. Оставить вас на авианосце, но в качестве кого? Были бы вы медиком или связистом, я бы ещё мог закрыть глаза. Но вы пилот транспортных кораблей и ваше место на мостике. А здесь боюсь, не поймут, если увидят вахтенного офицера в юбке.
— Но я могу ходить в брюках!
— Ольга Александровна, вы прекрасно понимаете, что я выражаюсь образно. А насчёт включения в авиагруппу – это не ко мне. Здесь царь и бог её командир-капитан первого ранга Арцеулов. Он лично отбирает пилотов. Ему с ними летать, ему и решать. Я только утверждаю приказ. Сумеете убедить его – препятствовать не буду…
— Нет, нет и ещё раз нет! И не подходите больше ко мне с таким вопросом, сударыня! Какой из вас пилот-истребитель?! — раздражённо говорил командир авиагруппы.
Ольга уже более получаса уговаривала его взять её пилотом.
— Но ведь я же привела истребитель на авианосец и даже уничтожила четыре машины противника! — не унималась Ольга.
— Как вы не поймёте, что помощник капитана транспортного корабля, пусть даже и старший, и пилот-истребитель это две огромные разницы. Я вполне допускаю, что вы можете выполнить взлёт, посадку и пилотирование истребителя по маршруту и своим появлением здесь вы доказали это. Всё-таки принципы управления общие. Но ведь этого совершенно недостаточно, чтобы быть пилотом машины подобного класса! Задача истребителя – это бой в космосе и в атмосфере, о чём у вас нет ни малейшего понятия. Вы не владеете техникой пилотирования во время боя. Ваша победа над "Хамсинами" — чистая случайность. На вашей стороне была внезапность и, что греха таить, вы прекрасно её использовали. Эти бандиты просто расслабились и не ждали нападения. Но ведь так бывает далеко не всегда.
— Но ведь я тренировалась в кабине "Гепарда" в учебном режиме, даже не выполнив ни одного учебного полёта и мне удалось выйти победителем из этого боя!
— Вот именно, сударыня, удалось! А могло и не удастся, если бы эти идиоты не ловили ворон. Никакой учебный режим бортового компьютера не заменит реального полета. Он рассчитан на людей, уже знакомых с техникой пилотирования и предназначен просто для ознакомления с данной конкретной машиной.
— Но ведь я смогу потренироваться и в реальном полёте!
— Когда, сударыня? В любой момент может быть дана команда на вылет в рейд и вы собираетесь тренироваться в бою? Я не убийца и никогда не отправлю вас на верную смерть.
— Но ведь вы можете сделать меня ведомым какого-нибудь опытного пилота и я буду неотрывно висеть у него на хвосте, повторяя все его манёвры. Так всегда делали раньше во время войн. Я интересовалась историей и знаю, что в двадцатом веке во время второй мировой войны немецкий пилот-истребитель Эрих Хартманн, на счету которого больше трёхсот сбитых самолётов, в первых своих ста вылетах вообще никого не сбил, так как был ведомым у хорошего лётчика и набирался опыта. И как видите, кое-чему научился.
— Кстати, о Хартманне. Я тоже интересуюсь историей и прекрасно знаю, как он добивался своих побед. Это вам известно? Могу процитировать его изречение: "Оцените, имеется ли у противника отбившийся или неопытный пилот. Такого пилота всегда видно в воздухе. Сбейте его. Гораздо полезнее поджечь только одного, чем ввязываться в двадцатиминутную карусель, ничего не добившись". Так вот я не хочу, чтобы вы были этим самым отбившимся неопытным пилотом. Идите и не морочьте мне голову…
Подобные диалоги между командиром авиагруппы и Ольгой продолжались несколько дней. Когда Ольга уже достала его своей настырностью, он приказал не пускать её больше на ангарную палубу. Однако, она не унывала, перехватывая Арцеулова возле кают-компании и в коридоре жилого отсека. В конце концов, через неделю непрерывной осады, командир устало сказал.
— Ольга Александровна, простите меня, но я не пойму, зачем вам это… Да, все ваши товарищи погибли и я понимаю ваши чувства. Но для этого есть мы – воины. Это наша работа и мы умеем её выполнять. Хорошо ли, плохо ли – покажет бой и мы сознательно идём на это. вам не надо быть здесь. Женщине не место на войне. Вы не знаете, что это такое и лучше вам не знать этого никогда…
