Кстати, с этим связан неизвестный факт, о котором нам рассказал Серго Гигечкори – носивший фамилию матери сын Берии. Он в молодости был хорошим разведчиком, а потом долгие годы жил в Киеве, где был известен как крупный ученый. Так вот, Серго Лаврентьевич был свидетелем того, что какими-то неведомыми путями Оппенгеймер тайно приезжал в Москву и целый месяц жил в особняке Берии во Вспольном переулке напротив Московского планетария. Что касается Бруно Понтекорво, то его тоже тайно вывезли в Москву, когда американская контрразведка что-то пронюхала. Интересно, что в Москве он сумел, что называется, «отбить» жену у знаменитого поэта Михаила Светлова, красивую высокую грузинку княжеского происхождения. Встречаясь с этой парой в ресторане Дома литераторов, поэт говорил, смеясь:
– Зачем мне, старому еврею, такой роскошный дворец.
Узнавая подобные истории из уст опытных разведчиков, не сомневаешься, что они были в курсе и таких дел.
На долю Павла Анатольевича Судоплатова выпали самые трудные годы для страны и ее разведки: предвоенные и военные. В конце 30-х годов, рассказывал он, советское руководство недооценивало роль разведки, не очень доверяло ей. Показательна история с вопросом о начале войны. Только из Германии с лета 1940-го до лета 1941-го поступило от наших агентов около ста сообщений о подготовке Германии к войне. И 22 июня 1941-го – это уже был седьмой, точно названный разведкой срок. Но, как известно, Кремль не среагировал.
Благодаря усилиям таких людей, как Судоплатов, руководство страны регулярно получало информацию о том, как Германия готовится в войне, какие вооружения ставятся на повестку дня, каковы политические планы. Но не всему в Кремле верили, а многому просто не хотели верить. Начавшаяся война все расставила по местам. Была создана группа «С» – группа Судоплатова, которая с первых же дней войны стала самостоятельным отделом. Павел Анатольевич со своим заместителем и давним товарищем Эйтингоном занимался организацией партизанского движения, работой агентуры на оккупированных территориях и за рубежом, сбором информации по Германии и Японии, а потом и координацией деятельности по атомной проблеме.
Мало того, что объем работы был просто сумасшедшим, еще и обстановка в органах не способствовала получению хороших результатов. Зависть, доносы, подозрения, аресты… Каждый вызов к начальству мог закончиться тюрьмой или расстрелом, а в лучшем случае инфарктом. Судоплатов отвечал за действия нескольких тысяч диверсантов и агентов в тылу немцев и за сотни источников агентурной информации за границей. Судьба многих разведывательных операций была в его руках. К тому времени органы разведки уже состояли из людей весьма опытных, хорошо знающих противника. Еще до войны была создана агентура в Западной и Восточной Европе, Скандинавии, на Британских островах и в США. Отовсюду регулярно шли разведданные по всему спектру военных, политических и экономических аспектов хода Второй мировой войны.
Многое было сделано и для чисто военных побед над фашистами. Достаточно вспомнить Сталинград. Именно усилиями разведки удалось дезинформировать немцев о наших намерениях на Волге, направлениях ударов и местах сосредоточения основных сил. Благодаря этим «играм» армия сумела сосредоточить для разгрома противника под Сталинградом огромные силы, большая часть которых была переброшена по тайной железной дороге, скрытно построенной вдоль Волги.
Вошли в историю войны и разведоперации под кодовыми названиями «Монастырь» и «Березина», разработанные и проведенные людьми Судоплатова. Замысел был в том, чтобы создать для немцев легенду о существовании в тылу нашей армии в районе реки Березина их крупного воинского соединения численностью почти в две с половиной тысячи человек. Надо было убедить противника в том, что эти войска успешно громят коммуникации Красной Армии, проводят диверсии в тыловых районах. Связь с немецким верховным командованием организовал блестящий специалист своего дела, ставший потом известным миру как Рудольф Абель. Его настоящее имя – Вильям Фишер. Именно он передавал немцам сведения о «подвигах» группы.
И противник поверил этой легенде. Их командование бросало туда вооружение, боеприпасы, продовольствие, медикаменты. На самом деле весь этот спектакль разыгрывали несколько десятков наших людей, но мнимое боевое соединение возглавлял реальный немецкий подполковник Шеренхорен. Он попал к нам в плен еще осенью 1941-го и после вербовки блестяще работал до весны 1945-го.
Генерал Судоплатов с удовольствием рассказывал все детали этой операции, одним из авторов которой был. Началось все с того, что за линию фронта был направлен наш разведчик, псевдоним которого был Гейне. Позже немцы дали ему свой – Макс. Целая история, как он переходил линию фронта в форме советского солдата, якобы идущего сдаваться. Саперы ошиблись в расчетах, и он попал на минное поле. Немцы кричали ему: мины, мины, но разведчик не дрогнул. Бог уберег его и от мин, и во время бесконечных проверок, в которые входила даже инсценировка расстрела. В результате противник поверил и настолько втянулся в дезинформацию, что Шеренхорену было даже присвоено звание полковника, а многие из его мнимых подчиненных награждены боевыми орденами и крестами. Правда, и дезинформация была вполне правдоподобной, ведь ее готовили в Генеральном штабе Красной Армии. Интересно, что в разведгруппу входил и полковник Маклярский, ставший автором сценария знаменитого фильма «Подвиг разведчика».
Сам же Гейне сумел вызвать такое доверие противника, что ему даже предложили консультировать в школе абвера, где «учились» пленные советские солдаты и офицеры, согласившиеся сотрудничать с врагом. Их готовили к заброске в Советский Союз для проведения диверсий и терактов. Фильмы из серии «Сатурн» об этой истории. Настоящая фамилия Гейне – Демьянов. Он происходил из очень интересной семьи, достаточно известной в царское время. Дед Демьянова был казачьим атаманом и занимал высокое положение. А женат был Гейне на дочери известного московского врача. Адрес тестя и дал разведчик немцам, которые использовали его как явку для забрасываемых в окрестности Москвы диверсантов. Несколько десятков их было арестовано здесь.
В годы войны Судоплатову противостоял не кто иной, как руководитель спецопераций гитлеровской службы безопасности Отто Скорцени. С этой заочной дуэлью связан еще один эпизод поединка разведок. В 1943-м Скорцени готовил группы нападения на советское и американское посольства в Тегеране, где должна была состояться первая встреча глав союзных держав. Боевики Скорцени проходили стажировку под Винницей, где была, как известно, полевая Ставка Гитлера. В этих же краях действовал партизанский отряд под руководством знаменитого полковника Медведева и не менее известный наш кадровый разведчик Николай Кузнецов. Именно они первыми вышли на связи Скорцени в Виннице. Кузнецов, работавший у немцев под именем старшего лейтенанта вермахта Пауля Зильберта, установил дружеские отношения с офицером спецслужбы – выпивохой, картежником и болтуном, который вечно был в долгах. Он похвастался Кузнецову, что срочно летит в Тегеран по секретному заданию и вскоре сможет расплатиться с ним персидскими коврами. Это сообщение Кузнецова подтвердило информацию из других источников, что позволило спецслужбам союзников провести контроперацию, предотвратив покушение на Сталина, Рузвельта и Черчилля.
Николай Кузнецов – кодовое имя «Пух» – родился в небольшой сибирской деревушке. Еще в школе он увлекся изучением немецкого языка, а когда подростком пришел работать на «Уралмаш», где трудилось много немецких специалистов, освоил язык в совершенстве. Вскоре после появления в начале войны в Москве на Николая Ивановича Кузнецова обратила внимание разведка. Он был заметной личностью: высокий блондин с правильными и привлекательными чертами лица, с природным тактом и умением держаться в любой компании, завсегдатай театров и любимец актрис, особенно балерин Большого, – откуда все это взялось у деревенского паренька из простой семьи.
Так или иначе, но в 1942-м он уже учился на особых курсах и был настолько перспективен, так «рвался в бой», что опытные разведчики проводили с ним еще и индивидуальные занятия. Всего через несколько месяцев он уже был готов к заброске в тыл врага.
Документы ему готовил художник, знаменитейший мастер своего дела Павел Георгиевич Громушкин. В своей лаборатории, которую называли «сердцем разведки», он изготовил сотни паспортов, удостоверений личности, военных документов и прочих необходимых бумаг для нелегалов, которые должны были стать немцами, французами, американцами… И ни одного прокола за много лет.
В начале нужно было отыскать подлинного человека, похожего внешне, близкого по возрасту. Обычно документы, письма, фотографии искали у погибших, у пленных, даже на могильных памятниках. Для Кузнецова идеально подошли документы Пауля Зильберта, погибшего в одном из боев. Он был настолько похож на него внешне, что когда позже в Ровно попал в дом к высокопоставленному немецкому начальнику, приходившемуся Зильберту дядей, но не видевшему его с отрочества, тот кинулся к нему с объятиями: мальчик мой, как ты похож на своего отца!
