Читаем без скачивания Слишком много любовников - Анна и Сергей Литвиновы

Валерий Петрович проживал на улице Сельскохозяйственной. Я, помнится, в свое время выказывал Татьяне Садовниковой свое недоумение: как столь важный человек, с таким прошлым и заслугами, имеет квартиру в столь обыденном районе и обыкновенном доме, да еще на первом этаже? Почему? Татьяна толком не знала, но высказала предположение, что сыграла роль личная скромность полковника. И вдобавок из органов он уволился не по-хорошему, а чуть ли не в знак протеста, отстаивая справедливость и честь своего коллеги.

В магазине, что размещался в том же доме на Космонавтов, где я оставил свою тачку, я, исходя из того, что скрываться мне придется неизвестно сколько времени, купил себе две пары носков и футболок с длинными рукавами. Там же приобрел для Валерия Петровича тортик. Выбрал «Киевский» – не из фронды или любови к украинскому, просто он оказался самым свежим. В аптеке рядом приобрел для своей пораненной руки пластырь и антисептик.

Потом прошел наиболее суетливыми местами столицы: мимо гостиницы «Космос», где возвышался чахоточный Шарль де Голль и десятки китайцев с чемоданами грузились в туристический автобус. Затем – длинным переходом под проспектом Мира, где торговали симками и палеными телефонами, и мимо входа на выставку, где стояли в ожидании желающих покататься понурые лошади и пони. Вскоре я входил в тихий двор дома, где проживал полковник.

Окна квартиры Ходасевича с тех пор, как я был здесь последний раз, лишились решеток – не иначе отставник раскошелился на сигнализацию.

Валерий Петрович сразу открыл мне дверь: толстенный, внешне добродушный, в тренировочном костюме. «Заходи, Паша, и сразу на кухню. Ты как раз к обеду». Готовил Ходасевич собственноручно и превкусно. Однажды обмолвился, что отточил свой талант тем, что прослужил несколько лет поваром при посольстве – не при нашем посольстве.

В итоге, не испытывая никакого аппетита и не рассчитывая в тот день пообедать даже единожды, я сподобился принять пищу дважды – первый раз с Перепелкиным, второй – с Ходасевичем: обижать гостеприимного старика я никак не хотел. Скажу откровенно, бигос в его исполнении мне показался значительно вкуснее, чем суши в японской харчевне. А может, дело заключалось в том, что этот полковник (СВР и в отставке) оказался гораздо приветливее и добросердечнее, чем предыдущий, действующий полкан полиции.

Когда мы покончили с трапезой, Ходасевич заварил нам обоим кофе. Новомодным капиталистическим кофеваркам он не доверял и готовил бодрящий напиток, как встарь, в социалистические времена – в турке. На правах хозяина полковник разрезал принесенный мной тортик и, расправившись с добрым куском, наконец спросил: «Ну, Пашенька, с чем пожаловал?»

– Хочу у вас попросить, так сказать, убежища. Не знаю даже, на какой срок.

Он развел руками.

– Мой дом – твой дом. Устраивайся на диване. Все равно Татьяна меня не жалует, бывает раз в год по обещанию. Прочих родственников и потенциальных визитеров не имею. Могу я узнать, что случилось?

– Обязательно! Тем паче, хочу попросить совета. Дело вот в чем…

И я поведал полковнику все, что случилось за последние три дня, начиная с визита в мой офис заказчика Вячеслава и заканчивая сегодняшней насильственной смертью последнего в отеле на Никитской.

Старый разведчик слушал с чрезвычайным вниманием и не перебивал – единственное, когда я без утайки рассказал, что утащил с места преступления телефон Вячеслава, он укоризненно покачал головой и пробасил:

– Ох, Паша, что за детский поступок!

– Зато теперь я знаю, – воскликнул я, защищаясь, – кто последним звонил ему перед убийством. А также выведал телефон некоего Михаила Владимировича, который появится в моем расследовании еще раз. – И я продолжил свою историю тем, как заехал сегодня в «Кейт и Лео» и узнал, что полный тезка вышеупомянутого господина являлся клиентом исчезнувшей маникюрши.

Когда я закончил, Валерий Петрович прогудел:

– Но ты ведь не только прятаться ко мне пожаловал?

– Конечно, было бы неплохо, если б вы, со своим мощным талантом аналитика, – подлизался я, – мне помогли. Хоть заказчика у меня теперь нет, но от дела я не отступлюсь. В конце концов, как иначе я могу самого себя обелить?

– Талант аналитика у меня, может, и мощный, – самоиронично усмехнулся отставник. – Да только, исходя из твоего рассказа, работать ему пока не над чем, только вхолостую крутиться.

Я пообещал подкинуть еще данных и для того попросил у полковника разрешения пользоваться его компьютером и домашним телефоном.

– Ради бога.

Мы перешли в гостиную, и Ходасевич засел перед телевизором, а я включил его комп.

Валерий Петрович, щелкая пультом, прыгал с одного новостного канала на другой, отдавая предпочтение городским известиям: ТВЦ, «Москва-24», ХХХ-news, РБК. Я со своего левого мобильника набрал номер Кристины – лучшей подруги Алены, как утверждали в салоне. Если неизвестные архаровцы устроили охоту за Зоей, которая явно не была на самой короткой ноге с пропавшей, то Кристи как ближайшая подруга даже скорее могла оказаться под прицелом. Не опоздал ли я с нею – мелькнула у меня мыслишка, – как опоздал с Зюзиным, убиенным мужем Румянцевой?

Телефон Кристины не ответил, однако механизм в трубке сказал мне, сначала по-английски, а потом на другом, неизвестном мне языке, что аппарат выключен или находится вне зоны приема. Я повторил набор – теперь, на всякий случай, с домашнего Ходасевича: все то же самое. В чужом наречии было много гортанных звуков, но опознать я его не смог: арабский, албанский, фарси? На третий раз, набрав номер подружки, я протянул трубку полковнику.

– Вы не в курсе, Валерий Петрович, что за диалект?

Тот прослушал и заявил уверенно:

– Это иврит.

Итак, телефон Кристины нынче находился на территории государства Израиль – более, насколько я знаю, нигде на иврите не разговаривают. Что ж, будем надеяться, что бандиты, убившие Зюзина, напавшие на Зою и (наверное) застрелившие Вячеслава, туда, за три моря, пока не дотянулись. Да и тяжеловато, наверное, в стране, где действует мощная полиция, армия и служба безопасности, орудовать российским бандюганам. Поэтому сразу подумалось: а не в тех ли краях скрывается и искомая Алена Румянцева?

Следующий мой шаг заключался в том, что я отыскал в инете префикс, которым начинались номера Михаила Владимировича и Влада, почерпнутые мной из трубки убиенного. Префикс этот значился за Сольской областью.

Тут Валерий Петрович нащупал что-то в своем телевизоре, крикнул: «Паша, слушай!» – и сделал звук громче. В углу экрана появилась плашка ХХХ-news, а в центре, из студии, вещала вихляющаяся девица с голосом настолько резким, что его хотелось выковыривать из головы вилкой:

– …убийство произошло сегодня в паре километров от Кремля, на Никитской улице. Около одиннадцати утра персонал находящегося здесь отеля «Имперский» обнаружил в своем номере убитого Вячеслава Двубратова. – На экране появилась крупная фотография входа в гостиницу, а голос за кадром продолжал: – Вячеслав Двубратов, по свидетельству очевидцев, был убит единственным выстрелом в голову. Двубратов являлся постоянным клиентом отеля. Как сообщили нам источники из персонала отеля, он останавливался в гостинице по нескольку раз в месяц. По их мнению, он никак не был связан с криминалом и отличался спокойным и трезвым поведением. – В этот момент фото фасада сменилось другим, я вздрогнул: с экрана на меня глядел мой живой-здоровый клиент Вячеслав. Девушка за кадром продолжала завывать: – Как нам стало известно, Двубратов работал в администрации Сольской области.

Я чуть не подскочил: снова Сольская область! А девица продолжала:

– Неподалеку от отеля находится московское представительство этого региона, и покойный часто бывал здесь по служебным делам. В один из таких приездов в столицу его и настигла пуля! – патетически завершила дикторша, а потом добавила: – Мы оперативно получаем видеокадры с места трагедии.

Картинка на экране, наконец, ожила, однако ничего, что было бы интересно не то что досужему обывателю, а даже мне, непосредственному участнику событий, не показали. Появились ступеньки отеля, желтая лента ограждения, а вот черный мешок задвигают на носилках в труповозку. Мелькнул, правда, в штатском мой товарищ полковник Перепелкин. Девушка за кадром прокомментировала скучный видеоряд в возвышенном стиле:

– На место преступления выехали лучшие сыщики Москвы, и мы будем извещать вас о дальнейшем ходе расследования.

Валерий Петрович сделал звук тише, а я воскликнул:

– Снова Сольская область! Она и в номерах Влада и Михаила Владимировича значится… – Я набрал в адресной строке интернет-поисковика: «Сольская область & Михаил Владимирович». И поисковик немедленно выдал мне: «Михаил Владимирович Ворсятов, губернатор Сольской области». С официальной картинки на меня смотрело мощное, властное, холеное лицо.