– Ну, давайте, входите же, я больше не выдержу.
Меня обуяло любопытство, как они это сделают, потому что такую позицию мне ещё не приходилось видеть. Господин Горак, которому его длинное, тонкое жало доставало едва ли не до болтающейся на цепочке серебряной лошади, перекинул ноги женщины через свои руки и таким манером, стоя, вонзил свое жало в госпожу Райнталер, которая сидела на бочке, прислонившись спиной к стене.
– Иисус, Мария, Иосиф, – тихонько вскрикнула Райнталерша, почувствовав вторжение жала. – Иисус, Мария, да вы мне этак и живот насквозь проткнёте…
Горак работал быстро, наклонив при этом голову, чтобы видеть голые груди своей партнёрши. Складывалось впечатление, что он вознамерился буквально распотрошить её, с таким напором и азартом он двигался в ней туда и обратно, а она то целовала его в коротко остриженные волосы, то зажимала его голову между грудей, то снова обращалась к нему или, задыхаясь от восторга, вскрикивала:
– Ах…ах… я этого не вынесу… на меня в любую секунду нахлынет… вот сейчас…сейчас… сейчас… так – сейчас опять подкатывает… ах, как же здорово… двигайтесь, потерпите ещё… не брызгайте… Иисус, Мария, если бы мой муж умел так сношаться… ах… как же замечательно… такого со мной ещё никто не выделывал… ах… я это даже ртом чувствую… ах… если бы я знала, что вы на такое способны, то уже давно отдалась бы!.. Ещё больше… о господи… надо было быть настоящей дурой, чтобы пройти мимо такого мужчины… ах, на меня уже снова накатывает… крепче… ещё крепче… вот так хорошо!.. Господин Горак… давайте-ка… как-нибудь попробуем совокупиться нагишом… а? Голыми… да…? В гостинице… да…?
Они ничего не ответил, а только продолжал безостановочно втыкать в её тело свой жезл, всякий раз давая ей такой толчок, что она подскакивала. Она начала жадно хватать ртом воздух, тяжело дышать, хрипеть и, наконец, издала едва слышный стон, по звуку напоминающий плач. В её дыхании появился свист, она полностью откинулась назад, так что зад её теперь завис в воздухе, свешиваясь через край бочки.
Он крепко подхватил её за ягодицы, отчаянно ввинтился в неё и, почти задыхаясь, вдруг прохрипел:
– Вот, сейчас!
С этими словами он в последний раз так глубоко вонзился в её тело, что она взвыла от восторга. Потом он больше не двигался; а спустя некоторое время медленно извлёк шлейф наружу и отпустил её.
Госпожа Райнталер встала на ноги, поправила волосы, затем обняла господина Горака за шею и поцеловала его.
– Послушайте, – сказала она, – да так, пожалуй, и вдесятером не суметь. Такого я в своей жизни ещё не встречала.
Он прикурил сигарету и спросил:
– Сколько же раз на тебя накатило?
– Точно сказать не берусь, – пожала она плечами, – но, по меньшей мере, раз пять.
Он снова взял её груди, покачал на ладонях, погладил их и потеребил соски. Она стояла перед ним в чувственной испарине.
– А сколько раз на тебя накатывает, когда ты спариваешься с мужем?.. – с улыбкой спросил он.
Она с негодованием и презрением в голосе бросила:
– На меня совсем не накатывает! Мой муженёк ни бельмеса в этом не понимает. Знаете, он совсем не умеет сдерживаться. Он просто укладывается сверху, всовывает свою колбасу и тут же брызгает. Меня это только раззадоривает попусту. И у меня всегда после того, как он меня попользует, такой аппетит разыгрывается, что потом я вынуждена рукой себе помогать.
Горак зычно расхохотался и продолжил играть её грудями.
– Почему же ты ему об этом не скажешь?
– Ах, совершенно бесполезно. Мы так часто ссорились из-за этого. Он всё время пытается убедить меня, что все мужчины совокупляются так и что по-иному просто не может быть. Ему ведь невдомёк, что я время от времени имею дело и с другими шлейфами.
Горак засмеялся, а она продолжала рассказывать:
– Поверите ли, я давно уже думала послать его к чёрту. Пока он соберётся исполнить второй номер, проходит уйма времени, и тогда я вполне могу сама себя удовлетворять. Да у него на второй раз совершенно не желает вставать. Так, иногда только, если я как следует покатаю его между пальцами и возьму в рот… – Она остановилась. – Да, да, – повторила она затем, – вот до чего тебя доводит такой мужчина. Только так он снова встаёт, я несколько раз брала его в рот. Но дьявол его забери! Как только он, наконец, встает снова, и я опять скоренько на него нанизываюсь, пиф-паф, он тут же выстреливает, все мои волнения и надежды тут же летят коту под хвост, и я, получается, опять зря старалась.
– Вы должны показать мне, – сказал Горак, – как это сношаться в рот. Я такого совершенно не знаю. – Он по-прежнему крепко держал её за сдобные, белые груди, которые мне чрезвычайно понравились.
– Не рассказывайте мне сказки, господин Горак, – игриво проговорила она, – всё вы, конечно, прекрасно знаете. Женщины исполняли вам это достаточно часто. Вы же можете поиметь любую, которая вам приглянётся.
Я в своём укрытии целиком разделяла её мнение на сей счёт, поскольку и сама сделала бы для него всё.
– Нет, – сказал он, – в рот я ещё ни с одной не сношался. Ну давайте же, покажите мне этот фокус.
Не выпуская её груди из рук, он снова прижал госпожу Райнталер к бочке. Она уселась, а он стал перед нею.
– Но в вашем случае в этом нет никакой необходимости, – заявила она. – У вас и так хорошо стоит.
– Он у меня совсем не стоит, – воскликнул господин Горак, извлекая наружу свой инструмент, который и в самом деле свисал вниз длинным, безвольным стеблем.
Она схватила его и принялась потирать ладонями, а он тем временем теребил её соски.
– Послушайте, вы опять реагируете на меня как свеженький, – отметила она, – у меня же больше нет времени, я должна идти.
Он так крепко стиснул ей грудь, что белая плоть проступила между его красными пальцами.
Внезапно она наклонилась, подняла его хобот и без предисловий взяла в рот. Он отпустил её грудь и шумно засопел. Теперь настал его черёд стонать «Мария и Иосиф». В этот момент я услышала, как кто-то спускается вниз по подвальной лестнице. Я невольно крикнула им:
– Сюда кто-то идёт!
Их точно обухом по голове ударило. Испуганно съёжившись, они оцепенело уставились на меня. Оба замерли на месте как статуи. Она с голой грудью, а он с высоко вздыбленным жезлом. Он первым пришёл в себя, резким движением спрятал в штаны свой хвост, застегнул их на все пуговицы, а потом торопливо помог госпоже Райнталер прикрыть грудь блузкой.
Я подошла к ним совсем близко, хотя бы уже потому, что сама испытывала страх перед неизвестным, который направлялся в подвал. Мы стояли, не произнося ни слова, и эти двое всё ещё с неподдельным ужасом и конфузом взирали на меня. Шаги между тем приблизились. В подвал вошел старший дворник. Завидев нас троих, он поздоровался с господином Гораком, взял метлу и снова поднялся по лестнице.
