Читаем без скачивания Хорьки-спасатели на море - Ричард Бах

Перегнувшись через борт, силач Боа вытащил хорьков из воды — сразу парами, сначала капитана с братом, а затем и рок-звезду с ее спасителем.

А затем «Исследователь» испустил последний предсмертный стон. Под напором воды слетела крышка кормового люка, и стальная громада, высившаяся в опасной близости от хоречьего катерка, накренилась со страшным скрежетом и стала медленно заваливаться в сторону «Решительного».

Харлей и Хлоя все еще цеплялись за лапы Боа, а тот уже выкрикивал в микрофон:

— Я вытащил всех, Даймина! Уходим!!!

— Ходу, Боа! Полный вперед!

Свершилось чудо — не успел механик сделать и шаг, как двигатели сами включились на полную мощность. Едва удержав штурвал, Даймина торопливо развернула к морю, и катер помчался прочь от нависшего над ним многотонного чудища.

— Вперед на стандартной! — скомандовала она, как только «Решительный» вновь вошел в зону шторма.

Позади них «Исследователь» с оглушительным хлопком выпустил последний фонтан и пошел на дно. Тотчас море вокруг забурлило водоворотами, а спустя еще мгновение шторм уже бесновался у самых скал, будто и не было здесь никакого судна.

— Есть вперед на стандартной! — отозвалась Бетани из машинного отделения и переключила дроссели. — Примите поздравления, капитан!

Дрожащей лапкой юная хорьчиха нажала кнопку переговорного устройства.

— Спасибо, мэм, — сказала она и, с облегчением переводя дух, повела катер дальше в открытое море.

Хорек Харлей устроил Хлою в каюте и снова вскарабкался на левую вышку.

Бетани уступила Боа его законное место и поднялась на мостик.

Передав ей штурвал, Даймина взяла под козырек:

— Ваше судно, капитан.

Бетани коснулась лапой непокрытой головы.

— Спасибо, Даймина. Доложите о состоянии поста.

Устало кивнув, малышка исчезла за дверью. Через несколько секунд ее голос зазвучал из микрофона:

— Правая дозорная вышка. Главный прожектор включен… и выключен. Вспомогательный прожектор включен… и выключен. Ракетницы, краскопистолеты, канатные пистолеты…

— Выключить все прожекторы, — скомандовала Бетани, дослушав рапорт до конца. — Искать причальные огни базы «Майский день»!

На базу «Решительный» возвращался не так поспешно, как несколько часов назад мчался к месту крушения. Но Бетани правила сосредоточенно: она помнила, что впереди, в темноте, притаились черные скалы.

— Всем дозорным, — проговорила она в микрофон. — Я засекла бакен, но с пристани нет ответа.

«Неужели снесло радары на пристани? — подумала она. — Осторожней, Бетани, осторожней!»

Впрочем, сигнал с бакена был четкий и ясный. Что бы там ни было, сворачивать налево, в канал, можно без опасений.

— Рифы по левому борту! — крикнул Харлей, и в тот же миг луч его прожектора пронзил темноту. На самом пределе видимости, сквозь водяную дымку Бетани разглядела слабые отблески бурунов, разбивающихся о скалы.

— Ну вот, опять! — проворчала она вслух. — Смотри в оба, капитан!

Значит, опять снесло бакен — хоть он и был прикован цепью к бетонной плите на дне канала! Бетани похолодела от ужаса.

— Всем постам! Бакен снесло! Всем искать причальные огни!

В ответ — долгое молчание. Все трое дозорных напряг женно всматривались во тьму сквозь бинокли ночного видения.

— Вижу левый пирс, — объявил Винсент. Центральный указатель пелоруса над носовым стеклом рубки качнулся влево на тридцать градусов. Вспыхнул луч носового прожектора — и отражатель над скалами блеснул в ответ зеленым светом.

— Дозорный по левому борту, вижу левый пирс, — сообщил Харлей.

— Дозорный по правому борту, вижу правый пирс, — доложила Даймина. Ее прожектор выхватил из тьмы красную вспышку второго отражателя.

Бетани осторожно направила «Решительного» с подветренной стороны. Катер, нащупывающий курс лучами прожекторов, словно превратился в альпиниста, выискивающего путь через расселину под ураганным ветром. Тяжелые валы перекатывались между пирсами, разбиваясь о скалы. Стоит лишь на миг утратить бдительность — и «Джей-101» разобьется снова, как в тот раз.

«Не бывать этому, — подумала Бетани, крепко сжимая лапами штурвал и даже не пытаясь поправить фуражку, съехавшую на затылок.

— Этому не бывать!»

ГЛАВА 13

Катер причалил, но спасенные не торопились проститься с хорьками, пришедшими им на выручку. Мыши столпились на палубе, кутаясь в огромные яркие одеяла.

— Одеяла можете забрать с собой, — сказала им Хлоя. — Берите. Это вам подарок от Спасательной службы хорьков.

Позже Бетани долго объясняла начальнику базы, что подарок гостья сделала без ее ведома… хотя, если вдуматься, это не так уж плохо… и даже весьма дальновидно.

Затем измученных и вымокших зверей рассадили по автобусам и повезли туда, где их ожидали горячий ужин и теплая постель. А компьютерные диски с «Исследователя морей», те самые, от которых зависела жизнь океана, погрузили в фургон и отвезли на базу береговой службы.

Когда суета улеглась, Бетани нажала кнопку переговорного устройства:

— Внимание всем постам!

Она умолкла на мгновение, чувствуя, как внимательно сейчас прислушивается к ней весь экипаж. Катер стоял на приколе, но качка по-прежнему была сильная.

— Я не в силах выразить… — вновь зазвучал в наушниках у всех членов Команды голос капитана, — …как я горжусь… как, должно быть, гордится «Решительный» своим экипажем.

Бетани сняла фуражку и утерла слезы, ничуть не стыдясь. Дождь барабанил по палубе. Все молча слушали.

— Молодец, Боа.

Механик стоял посреди машинного отделения с тряпкой в лапе. Он как раз Протирал кожухи моторов — благодарил двигатели за хорошую работу.

«Хороший она капитан», — подумал он.

— Молодец, Харлей.

«Делаю свою работу, шкипер, — мысленно ответил ей Харлей. — Просто делаю свою работу».

— Молодец, Даймина.

Маленькая хорьчиха покачала головой.

«Если бы они все только знали, как я перепугалась…»

— Молодец, Винк.

Винсент кивнул.

«Мама гордится тобой, сестренка…»

— И ты, Хлоя… молодец!

У рок-звезды, убиравшей в трюме гамаки, на глаза навернулись горячие слезы. Она приехала написать очерк… А сделала такое важное дело!

— С разрешения экипажа, от имени всех здесь присутствующих… — Голос Бетани гулким эхом раскатился по всему судну и разнесся далеко по мокрым от дождя причалам. — …Молодец, «Решительный»! Ты спас множество жизней. Ты спас их и нас.

Бетани отложила микрофон и наконец позволила себе расплакаться от облегчения. В одиночестве сидя на мостике, она плакала навзрыд. Сердце ее разрывалось от любви ко всем хорькам… ко всем живым существам на всем белом свете.

ГЛАВА 14

Шторм буйствовал двое суток, и только утром третьего дня солнце наконец прорезало тучи и ветер унялся. Ровно в полдень у причала, где стоял «Решительный», с тихим шелестом затормозил серебристый лимузин Хлои. У задней дверцы в терпеливом ожидании замер безупречно причесанный водитель.

Бетани стояла у штурвала, Харлей накрывал свою дозорную вышку защитным чехлом: они устанавливали ретрансляционную связь приборов ночного видения с мостиком.

— У меня одна каша на экране, Харлей. Связь никуда не годится…

И в этот момент Бетани увидела журналистку, выбирающуюся из люка с записными книжками под мышкой. Медленно и задумчиво Хлоя двинулась к мостику, касаясь на прощание поручней и страховочных тросов — таких знакомых, таких любимых…

— Погоди-ка, Харлей, — сказала Бетани.

В дверь рубки постучались.

— Входи, Кло.

В глазах рок-звезды стояли слезы.

— Я возвращаюсь домой, Бетани. Но я не хочу!..

Бетани крепко обняла подругу.

— Одни служат на флоте, Кло, а другие — нет. Одни трудятся за кулисами, другие купаются в лучах славы. — Она взглянула красавице-хорьчихе в глаза. — Но все это не имеет значения. Являй миру красоту.

Журналистка испуганно вздрогнула.

— Ты ее видела?! Ах, какая она была прекрасная… Сколько любви!.. Мне казалось, это был сон…

— Наверное… Но я ее никогда не забуду.

Наступила долгая тишина: обе хорьчихи погрузились в воспоминания.

— А радужный мост? Он тебе тоже приснился?

— Нет! — воскликнула Хлоя. — Это был не сон!

Она замерла на мгновение, потом смахнула со щеки слезинку.

— Я на самом деле это видела. — Голос ее упал до шепота. — Моя мама говорила, что однажды, когда моя жизнь подойдет к концу…

Бетани кивнула:

— Моя тоже.

Хорьчиха Катринка тоже видела это, когда пришел ее смертный час. И это был не сон. Она видела все это наяву и рассказывала дочке все, что видит. И она была счастлива. От той ночи в памяти Бетани запечатлелось только то, как счастлива была ее мать в свои последние мгновения — в тот самый последний миг, когда ослепительно яркая радужная вспышка внезапно озарила комнату.