вспоминает Господа Бога, значит, верит в него, а я, ведь я же была до сего момента атеисткой, но как же объяснить факт моего чудесного спасения, если не Божьим промыслом? Да, другого объяснения здесь нет, и то, что я сейчас здесь сижу рядом с ним, сильно уставшая, но живая и здоровая, нужно рассматривать только как Божий дар, не иначе, — так думала она, периодически посматривая на него. — Он такой великолепный и мужественный, никогда не встречала подобного ему мужчину, а красавец какой! Да уж, Неточка, иди за ним, не останавливаясь, — это твоя судьба».
Из размышления ее вывел грохот приближающейся полуторки. Артем вышел на дорогу и проголосовал, автомашина затормозила, проехав мимо него метров десять. Взяв Нету за руку, он помог ей встать, и они быстрым шагом подошли к кабине:
— Товарищ, дорогой, я с девушкой, и она очень устала, а нам очень нужно на железнодорожный вокзал в Иваново, чтобы успеть на московский поезд, подвези, не обижу, — попросил он открывшего ему дверь шофера — мужчины в брезентовой фуражке, лет пятидесяти, с добрым, немного рябым лицом и натруженными сильными руками.
— В кабине могу только одного, другому придется ехать в кузове, — добродушно отозвался шофер. — Как поедете?
— Обязательно, — Артем помог Нете забраться внутрь кабины. — А куда Вы едете в Иванове, может, нам по пути?
— Я еду на БИМ, там обещали кой-какие запчасти к ткацким станкам нам дать: двигуны, челноки, ну и все там такое, но я проеду мимо вокзала и около него высажу вас. Майор легко забрался в кузов и расположился там на мягком тюке, машина тронулась, громыхая по каменке. Всю дорогу он посматривал в кабину через заднее окно, подстраховывая возлюбленную, но было видно, как она быстро заснула, откинувшись на спинку сиденья. Когда началась Кохма и пошел асфальт, водитель прибавил газу, уже через полчаса машина остановилась у здания железнодорожного вокзала. Соскочив на асфальт, Артем подал Нете руку, и она тихонечко сошла из кабины,
— Принимай, парень, свою возлюбленную, всю дорогу мирно посапывала, я уж старался ехать не быстро, замаял ты ее, — смеялся шофер. Артем протянул ему три рубля, но тот стал отказываться, мол, что не помочь хорошим людям.
— Очень прошу Вас, возьмите, Вы нас сильно уважили.
— Хорошо, — согласился водитель. — А невеста у тебя, парень, просто красавенная, я всю дорогу ей любовался. Удачи и счастья вам! — пожелал он, закрывая дверь кабины.
Машина ушла, и майор огляделся вокруг, сейчас атмосфера 1939-го года просматривалась довольно наглядно. Большая площадь была залита солнцем, и по ней в разных направлениях спешили люди, направляясь по своим делам, их одежда была весьма характерна: мужчины в основном в белых брюках с манжетами и белых ботинках, в легких белых шляпах или фуражках с матерчатыми козырьками; женщины в легких белых или слегка разноцветных расклешенных платьях ниже колен, некоторые с большими воротниками, как у моряков с якорями, на ногах белые носки и босоножки на невысоком каблуке; дети в шортах с проймами разного цвета в разноцветных тюбетейках или пана— мах. Тема незаметно достал фотокамеру и сделал несколько снимков, Нета в растерянности смотрела на него.
— Эта работа уже по второй части миссии, ты скоро поймешь и ее смысл. Сейчас же пойдем, мне нужно будет накормить тебя, знаю, ты с вечера ничего не ела.
Они зашли внутрь высокого и довольно большого здания, заполненного народом, Артем быстро отыскал ресторан и постучал в дверь. Когда вышел сотрудник, вежливо попросил:
— Товарищ, нам нужно пообедать, а то до поезда на Москву еще долго дожидаться, и мы к тому же очень устали.
— Вообще-то, мест нет, — он посмотрел на молодых людей с недоверием и хотел уже закрыть перед ними дверь, но не тут-то было, Тема припер дверь ногой и, достав из левого кармана рубашки служебное удостоверение, развернул его перед носом официанта. Тот враз переменился в лице и дрожащим голосом заискивающе попросил. — Проходите, пожалуйста, за крайний столик в углу, сейчас вас обслужат. У входа направо есть неплохая туалетная комната.
Удобно расположившись за столом, накрытым белой скатертью, майор вынул из кармана и положил на стол видеокамеру, закамуфлированную под зажигалку, и запустил ее, нажав едва заметный сенсор. Аппарат из другого времени начал методично заполнять байтами бездонную память своей электронной микрокарты. «Какой же все-таки он коммуникабельный, — думала Нета, с улыбкой поглядывая на своего спутника, — с ним не пропадешь. В первую очередь решил накормить меня, даже про билеты на Москву не вспоминает, значит, я для него важней всего, даже своей работы, неужели все-таки судьба? Подумать только! Но ведь я так мало знаю о нем! Ну и что же, главное, не докучай ему своими вопросами, не кажись занудой, наступит время — сам все расскажет. Однозначно, он человек порядочный и честный», — она мило улыбнулась ему.
Официант подал первое — суп со сливами в глиняных горшочках, потом на второе говяжий гуляш с гарниром из риса, на третье был великолепный клюквенный морс. Она сначала немного стеснялась его и ела медленно, когда же увидела, что он совершенно не смотрит ни на ее руки, ни на то, как она пережевывает пищу, осмелела и с большим удовольствием довольно быстро съела весь обед, вытерев рот лежащей рядом на столе небольшой матерчатой салфеткой. Она хотела уже подняться из-за стола, но он остановил ее и подозвал официанта:
— Любезный, прошу Вас, ответьте мне на пару вопросов. Присядьте, пожалуйста, к нам за стол. Вот скажите, если бы я не предъявил удостоверение, ваше заведение вообще отказалось бы нас кормить, ведь так? — официант молчал в растерянности. — Неужели такой большой страх у простых людей перед сотрудниками НКВД? Только говорите честно, видите, нас никто не подслушивает.
— Да страха-то особого нет, но неприятности на работе спокойно мог заполучить, а я этого просто не хочу.
— Тогда второй вопрос. Сам я из Центрального управления НКВД, и мне любопытно: говорят, в Шуе забрали целые Рыковские улицы, расстреливали людей прямо на так называемой Осиновой горе, а до этого пытали в здании местного отделения, некоторых замуровывали в стены? Официант поморщился и, оглядевшись по сторонам, все же ответил:
— Да что Вы, товарищ майор, это сплетни, распускаемые врагами советской власти. Я сам из Шуи, здесь же работаю временно на период отпусков (управление вокзалов-то одно), я сам живу
