Каскады бомбовых разрывов вздыбились огненной стеной. Ревущая мгла наливалась, все прочнее связывая землю и небо. Бомбы сыпались дождем, приближая сплошное море огня. Черными, высокими, огненными фонтанами прогремели взрывы на дальнем конце улицы. За ними поднималась темнота, чтобы поглотить небо. Прямо у него на глазах этажи взлетали на воздух целыми подъездами. Стены складывались, чердаки проваливались и их принимали подвалы. Тотчас железная, скрежещущая осколками волна сплошных разрывов накрыла площадь и «дом Павлова».
Здание пошатнулось, как выдернутое из под ног корыто. Дэвида откинуло, словно воробья ураганным вихрем. В верху надрывисто выли моторы. Свист бомб, спешащих изо всех своих железных сил к земле, закладывал уши.
ВРЕМЯ меняло способ их убийства.
Оглушенный Дэвид ошалело вскочил, забыв об угрозе собственной жизни, и рванулся к Джульетте. Выли осколки. Гибель неминуемо ходила по головам. Не думая ни о чем, кроме взятой на попечение девушки, Дэвид схватил профессорскую дочку за руку, даже не позволив ей подняться. Волоком перетащил к простенку между окнами и залег, накрыв Джульетту собой. Стиснув зубы, Дэвид ожидал, что взрывом бомбы его разнесет на куски. В этот момент раздался короткий низкий вой падающего снаряда и страшная сила взрыва подбросила минометчика так высоко, словно он был резиновым. Человек упал, раскроенный в решето. Воздух пронизывал свист осколков. Мгла клокотала вокруг, погружая их в самое пекло бомбового удара. Даже свет сквозь нее казался каменно-серым. Стены заходили ходуном. Качались этажи. Пол дрожал как студень. Творилось такое, что голову нельзя высунуть. Ситуация была безнадежной. С грохотом сыпались кирпичи и доски. Казалось, земля сама по себе изрыгает молнии, источая пыль и черный дым. Происходило что-то немыслимое. Жужжали и шлепались рядом осколки. Трудно было себе представить, что в страшных вихрях взрывов останется, сохранит себя хоть что-то живое.
Началась долгая, методичная бомбежка. У которой не было спадов и передышек.
Джульетте безумно хотелось кричать, бежать на край света, только бы спрятаться от этого кошмара. Но она лишь тихо давилась собственными рыданиями.
Неистовствовали зенитки. Двухмоторный, цельнометаллический бомбардировщик дальнего действия, «He 111», освободил бомболюки от смертоносного груза и уже собирался пойти на разворот с набором высоты. Когда самолет тряхнуло и вспыхнул сноп огня. Бензобаки в левом крыле, несмотря на броневую защиту, разнесло на куски. В густом облаке дыма бурлило огненное, искрящееся пламя. Бомбардировщик резко завалился на бок и его потащило вниз. Рев левого двигателя мгновенно оборвался. За подбитым «Хейнкелем» растянулся длинный шлейф синеватого маслянистого дыма. Безжизненная тяжесть метала пересекла Волгу целиком, и красно-черная, свергнутая с неба, комета, влепилась в землю далеко в заснеженной степи.
Ничего этого Джульетта и Дэвид не видели. Хотя все сногсшибательные аттракционы путешественникам во времени полагались вне очереди. Земля содрогалась так, что у них лязгали зубы.
Диковато выворачивая голову, из под согнутой руки агента времени, девушка углядела, как «Мессершмитты», скинув запас бомб, сделали еще заход и снизившись, на бреющем полете, застрочили из пулеметов, выпуская шквал летящих пуль. Выметая свинцовой метлой малейшее шевеление жизни.
Далеко за площадью, Джульетта зацепила взглядом «Юнкерс», приготовившийся к бомбометанию с крутого пикирования. Он выл как иерихонская труба. Давя на психику. «Лаптежник» с каждой секундой опускался все ниже, покачивая кривыми стальными крыльями. Он падал с огромной высоты, практически вертикально вниз. С учетом инерции долета, содержимое его трапеции было крайне опасно для «дома Павлова». Вгрызаясь в перепонки, «Юнкерс» избавился от тяжелой ноши и острорылая стальная болванка, «оперенная» стабилизаторами в задней части, нашла зрачок Джульетты и стремительно к нему понеслась, сближаясь с намеченной целью…
Страх судорожно сжал горло, не давая девушке кричать. Она находилась на самой грани ужасного, самоубийственного безумия! Мир схлопнулся до состояния этого ада.
Нос «Лаптежника» плавно задрался под крутым углом. Двигатель взревел и «Ю-87» свечей ушел вверх.
«Тысячи вылетов этого пикирующего бомбардировщика и штурмовика практически полностью уничтожили Сталинград.»
… без всяких усилий дом подбросило на пол метра. Взрыв был таким, словно пошатнулось само мироздание. Опрокинулись земля и воздух. Исчезнув.
Это была вспышка, сравнимая с солнечным пламенем.
Взрыв авиабомбы — разлапистый, как гигантский спрут, жадно пожирающий кислород, обхватил щупальцами дом. Но разорвать его на куски не смог.
В голове причудливо клубилось облако боли. Казалось, что любое усилие, даже мысленная попытка сосредоточиться — могла стоить жизни. Будто находясь в тошнотворном гипнозе, Джульетта вдруг поняла, что налет заканчивается. Еще ухали зенитки. Над головой выло железо. Яростные вспышки взрывов вздымали в небо черные столбы земли, кроша в песок руины. Но оглушающий, ошеломляющий рев начал затихать. Пока самолеты совсем не растаяли в небе.
В мозгу бушевал смерч и вспыхивали искры. Боль звенела у нее в ушах, словно к пробившей череп спице подключили ток высокого напряжения. Едкий дым скреб горло. Язык стал нестерпимо шершавым. Джульетте жутко не хотелось открывать глаза. Но в животе, пружинистым броском, свернулась тошнота.
Дэвид приподнялся и сел на одно колено. Сердце тяжело билось, а в ушах шумела кровь. На языке ощущалась какая-то гадость. В висках без умолку стучало два гулких молота. Ветер кружил золу, медленно и тихо. Прогремевшие взрывы присыпали путешественников во времени землей. Дэвид обтер пепельно-бледное лицо Джульетты ладонью. В уголках глаз слизью скопилась черная копоть.
Девушка с усилием разомкнула веки и садясь, помотала головой из стороны в сторону. По прежнему чувствуя боль в ушах и мерзкий привкус во рту, она едва различала темные размытые силуэты.
Густая пелена заволокла все небо вокруг. Дым был плотным, словно войлок шинели.
«Осколки обязаны были задеть обоих, но этого не случилось,» — обрадовался Дэвид. И у него слегка отлегло от сердца.
Немного растеряв ощущение действительности, Джульетта издала тяжкий вздох и повела взглядом по сторонам. К ней постепенно начал возвращаться слух и окончательно сфокусировалось зрение. Пепел падал, как снег. Происходящее растекалось по оцепеневшему мозгу.
«Просто не верилось, что она еще жива!»
Стылый ветер чуть разредил дым до синеющей дали. Относя его от реки к площади. В разрывах едкой пыльной тьмы и гари, словно в холодном сиянии, проступили пылающие развалины. Следы варварской бомбежки были повсюду. Оголенные скелеты домов корчились от жара пламени. «Мамаев курган» кипел как огнедышащий котел и слышалась несмолкающая стрельба.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
