– Немножко, – соврала Арина. С компьютером она была на «вы», но стать секретарем кафедры… Это было ее мечтой. Работа в институте приносила бы стабильный заработок, а времени бы отнимала мало. Можно было бы заниматься прямо на рабочем месте. А ночные смены она все равно бы не бросила. Деньги ей очень нужны.
– Ладно, я поговорю. А пока обещайте мне, что летом хорошенько отдохнете, да?
– Да, да, – с готовностью закивала она. Еще как отдохнет! Ох… А чем тогда платить за учебу в следующем семестре? Поговаривали, что плату собираются поднять. Так что как раз сегодня она собиралась попросить в клинике, чтобы ей дали дополнительные смены на летний период. Отпуск она брать не собиралась. Съездит на неделю к маме – и все.
– Ну что ж… Вот ваша зачетка, – и преподаватель проводил Арину задумчивым взглядом. Хорошая девочка. Не такая, как все эти – крашеные, татуированные. Сразу видно, что не из москвичек. Умничка.
Нелли еще рвала и метала, пытаясь повернуть время вспять. Она собрала все существующие статьи о Максиме и его отце Константине Коршунове, в попытках придумать, как бы свести корабли в этом море еще раз. К слову, Константин Коршунов был фигурой загадочной, в СМИ о нем почти ничего не было, кроме общей информации. Жил, работал. Был женат, разведен. Есть сын. Бывшая жена живет в Лондоне.
– Я не слушаю тебя! Не слушаю! – Арина бегала по квартире, демонстративно закрыв уши ладонями. – Мне все равно. Я ничего не хочу о нем знать!
– Ну и дура! Такой шанс. Но почему?
Она ничего не ответила, лишь забросила бутерброд в сумку – и ее царапнула мысль, что это все тот же батон. Импульс пробежал от горла вниз, к животу, и перед глазами возникло лицо Максима, смеющегося и косящегося на батон.
Вот уж действительно дура.
Она не хотела ничего о нем знать, чтобы не стало хуже. Хотя куда уж хуже, она думает о нем и день, и ночь, и весь экзамен. Сколько нужно времени, чтобы лицо Максима Коршуна растворилось в ее памяти, теряя точность и яркость?
Говорят, время лечит. А время и работа лечат вдвойне. И Арина с готовностью нырнула в работу, примчавшись в «Умку» на Красносельской на час раньше своей смены. В клинике еще оставалась небольшая очередь, и мяуканье и гавканье заглушило на время ее мысли, заставляя сосредоточиться на том, что происходило на ее глазах. И это было хорошо.
– В третьей смотровой уберешь? – попросил Арину Боря Фаберже, молодой, но весьма профессиональный ветеринар, прозванный именем великого мастера из-за того, как виртуозно и быстро он проводил кастрации. – И будем готовить кота к премедикации.
– Хорошо, – кивнула Арина, вытирая со лба капли пота. В Москве установилась жара, и медицинская «пижама» казалась слишком теплой одеждой.
– Кондиционер-то когда починят? – Боря перебирал препараты в стеклянном шкафчике-холодильнике, куда хотелось залезть целиком. Всю сегодняшнюю ночь они проведут вдвоем, администратор, сегодня это была Катя, уходит в девять часов. Ночные смены хороши тем, что, если не случается ничего экстренного, они проходят спокойно и тихо. Почистить клетки, поменять капельницы животным в стационаре, закапать в нос попугаю. Раздать лекарства. Поиграть с Фаберже в дурака.
– К зиме, как обычно, – ухмыльнулась Арина, протирая нержавеющую поверхность стола дезинфектором. Все шло своим чередом – хозяева, как всегда, были невыносимо разговорчивы. Они задавали миллионы вопросов – какие-то дельные, но большей частью бессмысленные, не требующие обстоятельного ответа. «Все ли будет хорошо?», «Не вредно ли давать лекарство?», «Нельзя ли обойтись без анестезии?».
Арина отвечала спокойно и, так сказать, на автомате. Вместе с Борькой они быстро «разбросали» очередь: кого-то вакцинировали, кому-то прочистили уши, кому-то наложили новую повязку на вывихнутую лапу. Часам к одиннадцати стало тише, очередь почти рассосалась, и Арина пошла проведать тех бедолаг, что приходили в себя в стационаре. Парочка кошек после сложных родов, котята пищали и тыкались им в бока.
Поглядев на котят, Арина поменяла им впитывающую подстилку. В больших клетках дрыхли под капельницами несколько собак, покусанных клещами. Им повезло – хозяева успели привезти их в клинику вовремя, и последствия бактериального заражения не оказались фатальными. Лето – время клещей.
– У нас тут кастрация перенеслась, – Боря просунул голову в приоткрытую дверь. – Пойдем.
– А почему не завтра? – удивилась Арина.
– Хозяева завтра не могут, видите ли.
– Да отправь их дневной смене, – покачала головой Арина, но Боря только хмыкнул и исчез в дверях. Ясно дело, за операцию в неурочное время ему доплатят. Может, и ей что-то перепадет. Ей еще не было разрешено ассистировать на операциях – первого курса недостаточно, но Боря всегда брал ее с собой в операционную, с ней было легко и сподручно, она хорошо понимала, что нужно делать, и животные на нее хорошо реагировали.
Арина приготовила стол, разложила хирургические инструменты. Стерилизация восьмимесячного щенка по кличке Князь. Породистый, дорогой князек. Боря, в хирургическом костюме и маске, уже намывал руки.
Князь оказался беспокойным, вертелся на столе, не хотел бриться. Арина поглаживала его высокоблагородие за ухом и нашептывала какие-то стишки, пока Боря орудовал шприцем.
– Попал? – тихонько спросила Арина, и Борис кивнул. Наркоз остудил пыл высокопоставленной особы, которую хозяева обрекали на бездетность по черт его знает каким причинам и соображением. Но это было не самым плохим.
– Ба-а-лин! – взвыл Борис, едва пес отключился.
– Что такое?
– Гельминты, мать их! – Арина бросила короткий взгляд на собачку и сразу все поняла. Такое периодически случалось, и всегда – из-за «долбанутости» хозяев, но сейчас было не до разговоров и выяснений. Арина бросилась к подставке с инструментами, схватила хирургические зажимы и сунула один в руки Борису. Сориентировались они мгновенно – не впервой, к сожалению, и каждый знал, что делать. Ловить глистов, прежде чем те заползут животному в гортань или ноздри.
Дело в том, что паразиты очень активно реагируют на действие наркоза. Именно поэтому всех хозяев всегда тщательнейшим образом инструктировали и назначали специальное антипаразитическое лекарство перед операцией.
Но хозяева – те еще паразиты. Их трудно понять. Глисты лезли из Князя со скоростью, превышающей ловкость рук ветеринаров.
– Держи чертей! – Борино лицо покраснело от напряжения.
– Скользкие, твари! – бормотала Арина, методично подцепляя червей хирургическим зажимом и бросая в стеклянную банку с дезинфектором. Еще немного, и дело Князя было бы – труба, задохнулся бы. Когда опасность миновала, белый от злости Боря своим фирменным «росчерком» завершил операцию.
– Мы давали ему глистогонное! – возмущенно кричали владельцы Князя, когда Борис со свойственной ему дотошностью потребовал от них ответа. Глаза хозяев сверкали от праведного возмущения. – Как могли такое подумать! Как вы смеете с нами так разговаривать! Да вообще, все эти ваши таблетки – сплошная фикция!
– Значит, никакой таблетки вы не давали, – холодно констатировал Боря.
– Давали! – азартно петушилась хозяйка, высокая тощая тетка лет сорока пяти. – Вы не смеете нас обвинять!
Слово взял теткин муж.
– Да ладно! – неожиданно вспылил он, прервав супругу, – почти лысый мужчина с недовольным, покрасневшим от жары лицом. – Я же говорил, нужно дать эту таблетку!
Супруга и владелица Князя развернулась и посмотрела на благоверного в немом ошеломлении. И завизжала.
– Да как ты не поймешь, что это настоящий яд – в этих их глистогонных?! – женщина перешла на ультразвук. – Это формальная процедура, она ничего не значит. Это фармацевты свои таблетки сбывают. А от глистов они не помогают все равно.
Борис дослушал визг до конца, понимая, что даму не перебить, и процедил спокойно:
– Вы сознательно солгали врачу. Сказали, что давали препарат.
– И что теперь? – ушла в глухую оборону клиентка. – Арестуете нас?
