Читаем без скачивания Остров Тайна - Владимир Топилин

Отправив обед в поле, Глафира и Маша присели за стол сами. Быстро справившись с едой, они ополоснули посуду, вышли во двор. Бабушка цыкнула на собак:

– Да ну, вы! Разбрехались… Что ветер пугаете? – приложила сухую руку ко лбу, посмотрела на дорогу за мельницу. – Никого ить нет! Скоко можно гавкать?

Псы неохотно прекратили перебранку, однако ненадолго. Напрягая слух, безотрывно всматриваясь за мельницу, сторожи крутили носами, нюхали воздух. Всё их внимание было направлено на противоположную горку, в густой пихтач, за ручей. Длинные цепи не давали животным сорваться и убежать к тому месту, что вызывало у них интерес. Мельниковы держали собак на привязи, чтобы они не давили уток и куриц, вольно бродивших по ограде.

Подобная участь постигла Разбоя. При первом знакомстве собаки устроили между собой драку. Чтобы подобного не повторилось, Разбоя посадили на цепь возле стайки, пока тот не привыкнет к чужому дому, а собратья станут считать его своим. Прошло несколько дней, и остальные псы уже не злобились на него, а ночью вместе охраняли усадьбу и мельницу.

Едва Глафира вышла из ограды, вновь раздался тревожный лай. Старая пасечница вернулась, приложив руку ко лбу, защитив глаза от солнца, долго смотрела на пригорок, но так ничего и не увидела.

– Фу, ты, леший, – равнодушно махнула она рукой. – Может, медмедь бродит, али человек какой… Ну, пущай бродит.

И повела Машу выгонять из рамок мёд.

Глафира поставила в барабан тяжёлые соты, закрыла бочку крышкой, показала Маше, как крутить ручку. Та старалась, долго и терпеливо, без отдыха. Глафира внимательно следила за процессом, собирая текучий мёд в берестяные туеса. Когда нужно, она останавливала девочку, меняла рамки сторонами, вставляла новые, и опять просила помощницу вращать ручку барабана. Когда соты «высохли», женщина погладила девочку по голове, похвалила, дала ей чашку со свежим нектаром:

– Вот и славно мы с тобой сегодня поработали! Смотри, сколько мёду нагнали! – И лукаво пошутила: – Да разве я без твоей помощи смогла бы столько сделать?! Да ни в жисть!

– А вы, бабуля, меня всегда зовите мёд качать! – вылизывая языком прозрачную, золотистую сладкую массу, отвечала девочка. – Я безотказная, хучь какую работу смогу сделать, всегда помогу. Полы помыть, коровку доить, одежду постирать. А теперь вот мёд научилась гнать!

– Хорошо, детонька! Вижу, какая ты с малых лет работящая. И когда только всему научиться поспела?

– Не знаю. Я всегда так делала. Вторая мамка, Наталья, говорила, а я делала, – ответила Маша и вдруг опустила голову.

– Чевой-то? – встрепенулась Глафира. – Уж не обидела ли я тебя чем?

– Что вы, бабушка! – всхлипывая, проговорила девочка. – Никто меня не обидел! Просто… Егорку вспомнила. Он тоже мёд любит. Я ему на пальчике давала попробовать. Он сосёт и гулюкает, улыбается, ещё просит. Хороший Егорка!

– Егорка-то хто, братец твой младшенький?

– Да. Маленький он ещё совсем, ходить не может. Только ползает. А уж мёд любит! И молоко с хлебушком.

– Ну, будет тебе, детонька! – прижимая к себе, как могла, успокаивала Машу бабушка и пообещала: – Уж мы вот с тобой скоро пойдём в деревню и мёду возьмём с собой, подсластим твоего маленького братца!

Со стороны хлебного поля послышалось движение, редкие голоса. Собаки обратили туда свое внимание, закручивая хвосты в калачи, приветствовали хозяев. Степан и Владимир везли в телеге пшеничные снопы. Глафира и Маша поспешили навстречу, убрали жерди на поскотине, впустили возчиков в огород. Угрюмо приветствовав их, братья проехали мимо, свернули к молотилке.

– Что ребятишки невеселы? – чувствуя настроение внуков, спросила Глафира.

– Где уж тут весёлыми быть? – глухо отвечал Степан. – За день первую возку с хлебом делаем. Дай Бог к вечеру ещё одну набрать да привезти.

– На одной лошаденке много не наработаешь, – сухо вторил ему Владимир. На этом немногословное общение закончилось.

Глафира тяжело вздохнула, перекрестилась, едва слышно зашептала какую-то молитву. Ей ли не знать, как тяжело работать на одной лошади? Она хорошо помнит времена уборки урожая, когда на поле работали сразу три пароконные косилки, а вывоз снопов определялся несколькими десятками возов. Эх, куда всё делось? И вернется ли назад?

Братья подогнали лошадку к навесу рядом с молотилкой, стали выгружать снопы под крышу. Сейчас не время обрабатывать пшеницу, надо успеть вывезти хлеб с полей до дождя. Да и для работы на обмолоте колосьев нужна всё та же лошадь, без неё никак. Кто будет тянуть по кругу потуги для барабана? Бедная лошадка… Хватило бы у неё одной сил до окончания полевых работ. Если не дотянет, сдохнет, придётся Мельниковым идти на поклон к кому-то в деревню, просить коня. Только вот кто даст? Большевики всех лошадей у зажиточных крестьян забрали.

Разгружают братья телегу, носят снопы под навес. Глафира с Машей тут же суетятся, стараются помочь. Да где там! Тяжёлые снопы для девяностолетней старушки и маленькой Маши не под силу.

Владимир перетащил очередной сноп, остановился, прислушался:

– Что там собаки на дворе бранятся? Может, кто в ворота стучится?

– Да нет там никого! – ответила Глафира. – Они так с самого утра всё лають и лають беспрестанно. Мы на пасеке были, а потом мёд гнали. А они всё так же лають, не прекращая. Скоко раз я им говорила: угомонитесь! А они не слушають, гавкають, – махнула рукой за ручей. – Туда, на пригорок.

– Что там, может, зверь бродит? – задумчиво предроложил Степан.

– Может, и зверь, – дополнил Владимир. – А может, человек по горе лазит, шишки сшибает.

– Шишки… – покачал головой Степан, и на этом разговор прекратился.

Разгрузив снопы, братья уехали назад, в поле. Глафира и Маша закрыли за ними поскотину, пошли в ограду. Глафира опять приструнила собак, поднялась на крыльцо.

– Пойдем, детонька, ляжем, отдохнём маненько, – позвала она Машу.

– Бабушка! А можно я на пруд сбегаю, посмотрю, плотик уплыл или нет? – попросилась девочка.

– Ну, сходи-сходи, детонька! Сбегай, милая! Токо смотри, на плотике никуда не плавай, а то утопнешь!

– Нет, бабушка! Я не буду плавать! Только гляну, привяжу плот, и назад! – обещала та и побежала по настилу за мельницу.

Мостик с плотом находился в верхней части пруда. Выход к нему проходил между стайкой для скота и большим амбаром, где был проложен узкий, из двух кедровых досок, тротуар. Выход на берег преграждала небольшая, но выше человеческого роста калитка: чтобы куры на волю не выбежали и коровы в ограду не зашли.

Мельниковы пользовались этим выходом постоянно: носили воду домой, гоняли домашних уток, ходили полоскать бельё, мыться в баньку, которая, в целях пожарной безопасности, стояла дальше, в стороне от деревянных строений, неподалёку от водоёма. Закрывалась калитка легко, простым продолговатым засовом, который мог продвинуть в пазухах даже Витя. Для этого не требовалось много времени, но и его хватало на то, чтобы, оставаясь невидимым снаружи, увидеть в щели между досками большую часть пруда.

Семья использовала это преимущество: прежде чем выйти к пруду, смотрела, что происходит на водной поверхности и противоположном берегу. Мужики часто стреляли из-за укрытия в чёрного коршуна, чтобы тот не гонял птицу, а женщины ждали здесь возвращавшихся вечером коров.

Едва слышно перебирая ногами по тротуару, Маша добежала до калитки, собралась открыть засов, но остановилась. Заглянув в щели между досок, она увидела стайку диких уток, рядом с ними кружились домашние птицы. Дикие отличались от домашних красотой оперения.

Маша никогда не видела их так близко. До стаек было не больше десяти метров. Селезни не подпускали человека, в лучшем случае находились на середине пруда или уплывали к противоположному берегу. Сейчас девочка могла рассмотреть даже цвет их глаз.

Завороженная редкой картиной, она замерла, припав к щели калитки. Дикие утки не замечали её, подавали тревожные голоса, крутили головами и суетливо плавали вокруг плота и мостика.

Машенька наблюдала за утками недолго. Всё её внимание было обращено на селезня, который находился на некотором расстоянии от своей большой семьи. Беспокойно плавая из стороны в сторону, он резко, отрывисто крякал, привлекал к себе внимание, и, казалось, ограждал потомство от невидимого врага. Кто был его враг, девочка увидела в следующую минуту.

Она услышала всплеск воды, раздавшийся над водной гладью, будто кто-то бросил в воду небольшой камень. Девочка посмотрела по сторонам: на противоположной стороне пруда, как раз напротив мостика, дрогнули кусты. Из густых зарослей тальника осторожно вышел человек. Недолго осмотревшись, бросив строгий взгляд в её сторону, он быстро наклонился к воде, зачерпнул в котелок воды и тут же ушёл назад.

Всё произошло так быстро, что Маша не смогла рассмотреть его лица, однако хорошо запомнила одежду и короткое ружьё за спиной. Удивившись, девочка долго смотрела туда, откуда вышел незнакомец, ожидая увидеть его снова. Но тот больше не появился.