— Ладно, договорились… Серебром возьмешь?
— Возьму, — согласился Трикс.
— Ты уж извини, меди нет, — пробормотал рыбак, отсчитывая ему двенадцать полновесных монет. — Мальцу, понятно, серебром где попало сверкать не стоит…
Не успевший удивиться тому, что простой рыбак в столице может запросто достать из кармана двенадцать серебряных монет, Трикс даже не сразу осознал, что его назвали мальцом. Забросил на плечи мешок с остатками провианта, сгреб деньги и побрел к сходням.
— Ага! — мальчишка в оранжевых штанах подбежал к нему и требовательно схватил за руку. — А мне?
Трикс не стал спорить и молча вручил ему серебряную монету.
— Ага… — с восторгом глядя на деньги, выдохнул тот. — Спасибо!
— Ты где попало серебром не сверкай, — сказал Трикс. — Живо голову свинтят.
— Ага, — кивнул мальчишка и мгновенно спрятал руку в карман. — Не буду сверкать. А ты в город? Ага?
— Ага-ага, — поднимаясь на берег, сказал Трикс. Тут набережная была не столь помпезна, как в центре, но тоже вымощена — жаль лишь, что плиты раскололись и частью утонули в грязи.
— Я с тобой могу чуточку пройти? — неожиданно спросил мальчишка, идя по сходням следом.
Трикс огляделся. И заметил — ибо наблюдательность входит в достоинства рыцаря и ей учатся с детства — что на его юного спутника косятся несколько ребят постарше, снующих по дебаркадеру. На берегу тоже толкалась компания парней, помладше Трикса, но явно способных вытрясти у малыша серебряную монету.
— Можешь, — разрешил Трикс.
Некоторое время они шли молча. Справа тянулся плохо ухоженный берег, слева — унылые нежилые строения, откуда несло рыбными очистками.
— Следом идут, — уныло сказал мальчик, ускоряя шаги и стараясь идти впереди Трикса.
Трикс обернулся — и впрямь, отиравшаяся на берегу шпана двинулась за ними. Трикс насчитал шестерых.
— Иди спокойно, — решил Трикс. — Сейчас кто-нибудь появится, струсят.
— Ага. Уже появились, — грустно сказал мальчишка. — Сейчас грабить будут.
Впереди действительно возникли двое подростков, ровесников Трикса. Судя по всему — предводители идущей сзади компании.
Трикс поискал взглядом хоть кого-нибудь, кто мог бы прийти на помощь. Но рыбаки и перекупщики остались далеко позади.
Зато под ногами обнаружилась длинная крепкая жердь. Почти с такой же Трикс занимался под руководством капитана стражи, прежде чем ему впервые дали учебный меч. Трикс подобрал жердь, отер грязь о штаны, чтобы руки не скользили, и взял ее боевым хватом, который в учебниках носил красивое название «молодецкая забава»: двумя руками, сжимая кулаки один над другим на вертикально поставленной палке.
Один из подростков, ширококостный и крепкий (сразу видно — высоким не будет, но плечи разнесет о-го-го!), сплюнул себе под ноги и, сделав шаг навстречу, спросил:
— Что, мастер на палках драться?
— Да, — ответил Трикс как можно увереннее. На самом деле никаким мастером он не был, да и с шестом дрался последний раз года три назад. Эх, если бы меч! А еще лучше — меч и кольчугу!
— Грак, тащи мою палку, — велел подросток, приглаживая курчавые волосы. Его спутник живо метнулся к сараям. Трикс обернулся: идущие следом мальчишки остановились, выжидая. Похоже, ему предстояло драться один на один с главарем. Что ж, рыцарское благородство проникает даже в самые низкие души…
— Ага. Он на палках лучше всех в Рыбачьем, — шепнул Триксу его маленький спутник. — А ты умеешь, да?
Трикс мрачно смотрел, как Грак тащит своему дружку палку. Шикарная палка — длиной метра полтора, как и та, что Трикс подобрал в грязи, но явно из хорошего, прочного дерева, отполированная руками, с вмятинами по краям — на палке дрались часто и в охотку, но она так и не сломалась. А у Трикса была обычная буковая жердь…
— Умею, — сказал Трикс, чтобы подбодрить то ли мальчишку, то ли себя.
И вдруг на него накатило вдохновение. Учитель относился к палке с рыцарским презрением, но если ничего другого нет…
— Боевой шест — оружие простое и безыскусное, будто слово воина, — сказал Трикс. — Удары шеста — прямы и честны, нет в них подлости арбалетных болтов и коварства стального клинка. Дерево растет из земли и тянется к небу — так и шест выбивает у врага почву из-под ног и отправляет к небесам! Не дерево крепко — несгибаема воля! Шест — продолжение рук воина, удар — продолжение взгляда воина, победа — продолжение пути воина. Движения боя знакомы мне, как птице взмахи крыльев, а рыбе изгибы плавников!
— Ух ты! — выпалил мальчишка. — Ага! Всыпь ему! Он вечно у всех монеты отбирает! Ага!
Трикс с грустью подумал, что его пламенная речь, достойная хроник и учебников, пропала даром: надо было громче, громче говорить, может, и противник бы испугался! А так — только сопливый мальчишка в восторг пришел…
Но делать нечего — кудлатый предводитель шпаны с городских окраин уже взял шест и шел ему навстречу. Свою палку он держал иначе — параллельно земле, разведя руки довольно широко. Этот хват Трикс тоже помнил, назывался он «душа нараспашку», и применяли его только опытные бойцы…
В следующий миг кудлатый крутанул руки, будто выкручивая корабельный штурвал, его шест описал круг — и стремительно клюнул Трикса одним концом.
Руки у Трикса будто заработали сами по себе. Его шест взмыл навстречу вражескому, отбил отполированное ударами навершие, целящее в лицо Триксу — и заходил короткими злыми выпадами, слева и справа, сверху и снизу…
В глазах у кудлатого появился испуг. Он начал отступать, отбивая удары Трикса и больше не пытаясь атаковать. Но в Трикса вселился демон поединка. Шест в его руках порхал, и даже отбитые удары заставляли врага вскрикивать от боли в руках. А через несколько мгновений противник уже не успевал защищаться — один удар пришелся ему по колену, второй под дых, третий шел в горло, и не останови перепуганный Трикс в последнее мгновение руку, то легко сломал бы противнику шею или размолотил на кусочки челюсть.
— Сдаюсь! — завопил кудлатый, падая задницей в грязь и отбрасывая шест. — Сдаюсь, нельзя лежачего бить!
Трикс остановился. Настоящий рыцарь обязан проявлять благородство даже к врагам низкого происхождения.
— Чтоб никогда больше не смел заступать мне дорогу! — грозно сказал Трикс. — И если обидите этого… — он покосился на малыша, радостно подхватившего шест поверженного противника, — этого невинного ребенка, то я вернусь и переломаю тебе руки и ноги.
— Какой он невинный ребенок! — возмутился кудлатый, одной рукой растирая колено, а другой держась за живот. — Он здесь не живет, а на пристань бегает! А рыбаки его бить не дают, говорят — совсем малёк. Так пусть идет к храмам, милостыню просит!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
