Вглядываюсь перед собой в темноту и замечаю, как темный силуэт парня отрывается от угла дома и делает шаг ко мне.
— Не подходи, — пискнула я.
От переизбытка эмоций мой голос пропал, а вот инстинкты самосохранения обострились до предела, и я пулей кинулась к крыльцу.
Глава 7
Я перехватил сучку как раз в тот момент, когда она ступила на порог.
— Это все бесполезно, Даня. От меня не убежишь. Ты же это понимаешь, — разворачиваю ее к себе, и меня будто молнией прошибает. Ее взгляд заставляет сердце бухаться о ребра с такой частотой, что больно становится за грудиной. — Даня?!
Но девушка тут же опускает взгляд и упирается в мою грудь кулачками.
— Отпусти, — шепчет она, пытаясь отстраниться.
— Я просто хочу поговорить, — стараясь справиться со своими эмоциями, отвечаю ей.
— Илья, — она громко сглатывает, и я в тусклом свете ночи вижу, как хаотично пульсирует венка на ее шее и дрожат ресницы, — поверь, сейчас не время. И… я хотела извиниться за то, что произошло возле клуба и в клубе.
— Если только поцелуешь меня… — перебиваю ее.
Черт! Зачем я это сказал? Это не я, это все гребаная фантазия, которая семимильными шагами бежит впереди меня.
— Илья! — возмущенно лопочет Даня, и я, не глядя, чувствую, как ее щеки вспыхивают румянцем.
Где-то в глубине души понимаю, что зря я начинаю ворошить прошлое, ведь Даня мать моего племянника… хоть выжигай эти слова у себя на сердце, чтобы помнить об этом постоянно.
— Но ты же именно этого хотела от меня, не так ли?
Я схожу с ума? Почему мой рот говорит совсем противоположное тому, что диктует рассудок?
— Когда я этого хотела, Илья, ты отверг меня, а сейчас я этого не хоч…
Я не дал ей договорить. Силой сломив преграду в виде ее рук, я впился в ее рот поцелуем. Чертова память тут же подбросила мне воспоминания о том, какой эта девочка может быть горячей и отзывчивой на мои ласки. И руки, будто отказавшись слушать команды мозга, принялись блудить по телу девушки.
Спустя уже несколько секунд мой член готов был перейти на другой уровень сближения, о чем сигнализировала нарастающая пульсация в основании ствола. Скользя ладонями по спине Дани, я остановился там, где значилась граница дозволенного, и, долго не раздумывая над тем, что можно, а чего нельзя, сжал ее задницу и впечатал своей возбужденный орган в ее пах.
— Черт! — выдохнула Даня мне в губы и вцепилась ногтями в лопатки.
— Хочу тебя, Даня! Прямо здесь и прямо сейчас, — я качнул бедрами вперед так, чтобы у девушки и сомнений не осталось в моих намерениях.
Короткий выдох, сорвавшийся с губ девушки, сказал все за нее. Она меня хочет так же сильно, как и я ее. Вот только всеми возможными способами пытается скрыть от меня это. Возможно, Даня делает правильно, что отгораживается от меня. Ведь это та граница, которую мы не должны переступать.
— Я потом буду жалеть об этом, — чуть слышно говорит девушка, и эти слова действуют на меня так же отрезвляюще, как если бы она мне дала пощечину.
Я медленно, очень медленно разжимаю пальцы и отпускаю ее. В памяти делаю заметку, что Даня сама не спешит от меня отходить. Она продолжает так же стоять на месте, вплотную ко мне, вот только во взгляде ее больше не вижу того дикого блеска желания. А может, мне показалось? Возможно, я придумал себе все? Может, это все алкоголь, которого Даня выпила, как я понял, немало?
— Не надо жалеть, Лика, — это ее второе имя резануло слух, будто металлический скрежет железа о железо, но я сам хотел стереть тот момент интимности, который всегда присутствовал между нами, когда я называл девушку Даней (ведь так называл ее только я), — этого больше не повторится.
Лицо девушки скривилось, как будто она съела кусочек лимона. И развернувшись ко мне спиной, не сказав ни слова, скрылась за входной дверью.
Придурок!
Я постоял еще пару секунд, созерцая черноту полотна, а потом пошел прочь от этого дома. От Дани. И от чертового соблазна трахнуть эту девчонку прямо сейчас.
Когда я оказался в машине, то так и не смог включить зажигание, чтобы уехать. Откинув спинку кресла, я продолжал стоять на месте рядом с домом Дани. В голове был полный бардак. Я не знал, что делать. Как дальше вести себя с ней? То, что я ее хочу до боли в паху, только дурак не смог бы признать, но я не дурак. Я просто больше не желал испытывать ту боль, которую однажды уже испытал и пережил.
Сделав глубокий выдох, я решил для себя одно: пока Даня живет в моем городе и пока мой племянник находится рядом с ней, я не позволю ни одному козлу приблизиться к ним ни на шаг. Даже такому козлу, как я.
И только после того, как это утверждение самому себе уплотнилось и толстым пластом осело в сознании, на душе полегчало до такой степени, что я решил вернуться в бар и напиться вусмерть. А еще неплохо было бы все-таки трахнуть одну из шлюшек в баре.
Выезжая на дорогу, я заметил, как из калитки Дани выходит заспанная девушка, которую возле обочины поджидает такси. Как же я облажался, когда обвинил Даню в том, что она легкомысленная мать. И вот эта показательная правда в виде няни как затрещина судьбы для меня, чтобы мою душу теперь терзали муки совести.
Я должен все исправить. Завтра же я постараюсь все исправить. И пусть для этого мне придется каждый день мастурбировать в кулак от вида аппетитных форм малышки, но я больше не позволю себе и пальцем до нее дотронуться.
Утро выдалось суровым и жутко сухим для меня. Хоть я вчера и не поехал обратно в бар, но до этого я достаточно выпил, чтобы сейчас меня мучило похмелье.
Откинув с себя влажное от пота одеяло, медленно встал с кровати. Голова гудела, как турбина самолета. Чуть пошатываясь, цепляя углы, добрел до кухни. Бутылка холодной минералки, неизменно стоявшая в холодильнике, спасла меня от смертельного обезвоживания. Ледяной душ и после две таблетки аспирина добили похмелье, превратив меня в нормального человека.
По дороге на работу я выстраивал про себя речь, которую буду говорить этому несозревшему мудаку. Уж я ему постараюсь втолковать, что Даня не просто девушка с ребенком, с которой он может поиграть, а потом, когда его богатенькой заднице надоест, расстаться с ней. Так у него вряд ли получится. Я совсем не доверял столичному засранцу, у которого еще молоко на губах не обсохло. Да мне кажется, он и не до конца осознает, насколько серьезно решение встречаться с девушкой, у которой есть ребенок. Но если я увижу в нем потенциал, то, пожалуй, дам ему шанс попробовать сделать Даню счастливой. Ведь этого не успел сделать ни Егор, ни тем более я.
На работу я сегодня приехал один из первых. Парковка перед офисом была полупуста. Отлично. Значит, еще будет время порепетировать речь. Блядь, чувствую себя как-то неправильно. Возможно, это все потому, что взял на себя роль старшего брата Дани, хотя никаких родственных чувств я к ней не испытывал. Только лишь ревность и злость от того, что придется наблюдать за всей это чепухой в роли свахи.
***
— Илья Андреевич.
В дверь просовывается Роман, и я взглядом приглашаю его зайти.
— Что-то случилось?
Я вижу, как парень смотрит на меня с неким любопытством, будто вчерашняя история поставила нас на один уровень.
— Случилось, Роман. Присаживайся.
Парень опускается в кресло, принимая небрежную позу.
Блядь. Внутри закипает злость мгновенно. Как же бесят меня эти приезжие богатеи. Ведет себя так, будто мы с ним давние друзья и с малых лет в одной песочнице играем. Уволю нахер и не посмотрю на то, что в офисе не хватает архитектора.
Не знаю, что узрел в моем взгляде Роман, но, когда я открыл было рот, чтобы поставить этого молокососа на место, он вдруг поменялся в лице.
— Я понял, вы не по рабочим моментам меня вызвали, — он вдруг весь подобрался и сделался сразу серьезным.
— Схватываешь на лету, молодец, — я встал со своего места, подошел к окну.
