разберётся как-нибудь потом. Скрывать эмоции Паркер умеет хорошо. Научился во время службы. Именно поэтому в первый раз за всё время он появился в особняке Соммерса не один.
Палома как раз возвращалась с занятий по музыке. В последнее время она занималась в два раза больше. Для неё это было хорошим лекарством. Поднимаясь в свою спальню, Палома мечтала поскорее оказаться в кровати и уснуть.
Вот только, проходя мимо комнаты Паркера, она резко остановилась.
И почему, чёрт возьми, он живёт в этом доме?
Причина, по которой сейчас Соммерс стояла посреди коридора и не могла пошевелиться — громкий женский смех. И этот смех доносился из комнаты Паркера. Дверь была приоткрыта, и если сделать несколько шагов, то можно легко увидеть всё, что происходит внутри.
Здравый смысл подсказывал ей уходить, но разве она когда-нибудь к нему прислушивалась. Она сделала несколько нерешительных шагов и, увидев открывшуюся картину, её сердце замерло в груди. Энтони сидел на краю кровати, а на его коленях разместилась полуобнажённая девица. Палома не могла видеть их лица, но зато отчётливо видела, как руки Паркера разместились на бёдрах девушки. Чем дольше она наблюдала за их прелюдией, тем хуже ей становилось.
Идиотка, какая же идиотка.
Ноги будто приросли к полу, не позволяя ей сделать и шагу. В этот момент она чувствовала себя настоящей мазохисткой.
Глава 8
«Прекрати пялиться, прекрати пялиться, прекрати пялиться», — то и дело проносилось в голове Паломы. В этот момент она чувствовала себя настоящей мазохисткой. Её переполняло множество эмоций, пока она смотрела на эту парочку. Но самым сильным чувством была ревность. Она ревновала этого ублюдка и ничего не могла с собой поделать.
Ещё вчера ей казалось, что у них может что-то получиться. Она считала, что он не такой, каким кажется на первый взгляд. Какая же она глупая! Как она могла довериться ему? Теперь Палома понимала, что всё случившееся между ними для Паркера не имело никакого значения. Он использовал её, а теперь делает то же самое с другой.
Девушка даже представить не могла истинных мотивов Энтони. Он всего лишь испугался.
Испугался того, что увидел в её глазах в то утро. Он не мог позволить Паломе влюбиться в него. Достаточно было того, что чувства парня изменили все его планы. Сейчас он желал избавиться от этих чувств. Для этого было много причин, но главная из них — Владлен Соммерс. Паркер ненавидел этого человека всем своим сердцем. Он желал его смерти, а строить отношения с дочерью своего врага полное безумие. Парень не видел другого выхода, кроме как оттолкнуть девушку. Заставить её увидеть в нём настоящее чудовище. Что ж, кажется, он справился с этим превосходно и плевать, что теперь ему тошно от самого себя.
Как только до него донёсся громкий звук захлопывающейся двери в комнату Паломы, Паркер оттолкнул девицу от себя и велел ей проваливать прочь.
Проклятье! Как же это сложно.
Он сидел в своей комнате и допивал уже вторую бутылку виски. Сейчас все его мысли были заняты лишь Паломой. Как же ему забыть, если он не может перестать думать о ней?
Ещё было слишком рано, но Палома уже сидела на кухне и пила чай. Сегодня была одна из тех ночей, когда девушку мучила бессонница. Такие ночи за последнее время стали не редкостью. А всему виной был чёртов Паркер. Уже прошла половина лета, но мысли об этом парне всё ещё не покидали её. С одной стороны, в её жизни всё налаживалось: она получила положительный ответ из Академии искусств в Нью-Йорке, и даже отец смирился с её выбором. Она каждый день готовилась к поступлению и своему скорому отъезду. Девушка была практически счастлива, вот только было одно «но». Палома всё ещё не могла забыть об Энтони Паркере. Да и как о нём можно забыть, если они живут в одном доме. Видеть его и понимать, что она для него ничего не значит, было мучительно.
— Доброе утро, милая, — вырвала её из раздумий мать, заходя на кухню. В отличие от Паломы она была ранней птицей.
— Доброе утро, мам.
— Всё хорошо? Ты выглядишь уставшей, — Хэйзел была очень проницательной женщиной, но только Палома не могла сказать ей, в чём причина её уставшего вида.
— Не волнуйся, всё в порядке, — Палома пыталась казаться уверенной.
— Хорошо, — женщина налила себе чашку кофе и села напротив дочери. — Чем планируешь заняться?
Но ответить девушка не успела, ведь на кухне появился виновник всех её тревог.
— Доброе утро, Хэйзел, — вежливо поздоровался Паркер, — Палома, — он даже не взглянул в её сторону.
— Доброе утро, Тони. Присоединяйся к нам, — ответила ему женщина.
— Не хочу мешать вам, — он казался беззаботным и расслабленным. Так спокойно разговаривал с Хэйзел, будто Паломы здесь не было вовсе. Он просто не обращал на неё внимания.
Палома же, в свою очередь, не могла оторвать взгляда от парня. Он выглядел великолепно. Влажные после душа волосы и узкая футболка, обтягивающая каждую мышцу на его теле, действовали на Палому, словно наркотик.
— Ты совсем нам не мешаешь? Правда, Палома?
— Да, — смогла кое-как вымолвить она.
— Тогда с удовольствием, — лукавая улыбка появилась на лице парня, когда он садился рядом с миссис Соммерс.
— Сегодня какой-то особенный день? — поинтересовался парень.
— С чего ты взял? — удивлённо спросила Хэйзел.
— Ваша дочь никогда не просыпается так рано.
— Ох, я и сама удивлена, — ласково ответила женщина, и они оба засмеялись. — Может, просветишь нас? — в этот раз женщина обратилась к своей дочери.
— Хочу подготовиться к сегодняшнему вечеру, — ядовито ответила Палома, стрельнув в Паркера злым взглядом. — Мы с Шарлоттой идём сегодня в клуб.
С этими словами девушка покинула кухню. На самом деле она не планировала посещать сегодня клуб, но это было первое, что пришло ей в голову. Ну почему в присутствии Паркера она не может контролировать свои эмоции и чувства? Она хотела, чтоб он видел — с ней всё в порядке. Видел, что ей тоже всё равно. Видел, что она смогла двигаться дальше. Но каждый раз получалось только хуже. Паломе оставалось только тешить себя надеждами, что скоро она уедет в колледж и больше никогда не увидит этого человека.
Когда Палома позвонила Шарлотте с «радостной» новостью, девушка была на седьмом небе от счастья. Обычно Соммерс предпочитала проводить вечера в тихом и уединённом месте. Но сегодня ей не хотелось оставаться одной. Остаться одной означало вновь думать о Паркере. Это уж точно не входило в
