нервно промокал сухое лицо платком. – Прежде всего позвольте вас успокоить! Мы находимся на непрерывной связи с синоптиками. Пока что все указывает, что эпицентр грозы останется далеко над морем, нас он не коснется. Но даже если случится иначе, эта гроза намного, намного слабее предыдущей… той самой. В десятки раз! Их ни в коем случае нельзя сравнивать.
Пока он говорил, Борис украдкой оглядывался по сторонам. Киношники, конечно, тоже пришли – в первом ряду сидят, почетные гости! Скучают, кажется. И Майоров тоже скучает. Зато не скучают все те женщины, которые уселись вокруг него плотным кольцом и теперь пялятся на своего кумира.
От этого Борису становилось тошно. Он сегодня доставал из-под завалов тело молоденькой девушки – искаженное, едва опознаваемое. Вот что было главным. Вот о чем нужно было думать – а не о том, что какой-то клоун сюда сниматься приехал! Правда, Борис не смог бы точно объяснить, какого именно поведения ждет от Майорова и его фанаток. Но безотчетный гнев уже клубился в груди облаками горячего пара.
Взгляд скользнул дальше, по рядам собравшихся. Сотрудники. Гости. Представители полиции. Кто-то из спасателей, отец Гавриил. Ее нет… Хотя наверняка все-таки где-то в толпе, Полина бы такое никогда не пропустила. Впрочем, какая ему разница? Ему уже много лет не должно быть дела до Полины.
– Но если гроза такая слабая и безопасная, почему нас заперли здесь? – поинтересовалась женщина откуда-то из середины зала. Другие отдыхающие тут же одобрительно загудели, словно только этих слов и ждали, как условного сигнала. – Я, например, хочу домой!
– Мы многим предлагали отправиться на эвакуационный рейс, – напомнил Орхан Саглам. По-русски он говорил бегло и уверенно, пусть и с небольшим гортанным акцентом. – Простите, мадам, но желающие уехали…
– Я вам не мадам! – немедленно оскорбилась женщина, заранее готовая на что-нибудь оскорбиться. – Утром я не хотела уезжать, потому что было солнце! Никто не предупреждал меня, что будет дождь!
– Да не слушайте вы ее! – не выдержала другая туристка, молодая, смертельно бледная, с темными кругами под глазами, без слов рассказывавшими о мучительных бессонных ночах. – Почему мы должны оставаться именно в этом отеле? Я бы хотела уехать в город, ближе к больнице, там моя подруга! Она… Я должна находиться рядом с ней!
Женщина не выдержала, закрыла лицо руками. Гул в зале нарастал. Зотов был вынужден поднять обе руки, призывая собравшихся к тишине и вниманию.
– Дорогие мои, родные, прошу вас, не нервничайте! Я сейчас все объясню. К сожалению, во время того самого шторма, на который этот, напоминаю, совсем не похож, пострадал не только наш отель. Есть аварии на дорогах, есть повреждения линий электропередач, да и в аэропорту не все гладко.
Об этом Борис как раз знал – и уже давно. В аэропорту никто не пострадал, однако одна из взлетно-посадочных полос получила серьезные повреждения. Это не парализовало работу, просто значительно увеличило очередь на вылет. Борис подозревал, что люди, которые сегодня утром согласились на возвращение домой, еще дожидаются своего часа в аэропорту. А новых просили пока не подвозить, чтобы избежать опасной давки и скандалов.
К тому же грозовой фронт и правда не отступал, кружил, двигался то в одну сторону, то в другую. При планировании полетов это учитывалось, даже немногочисленные оставшиеся рейсы могли отменить в любой момент.
Примерно это и объяснял теперь постояльцам Зотов.
– Так что всем, кто не нуждается в медицинской помощи, придется остаться здесь, – завершил он. – Не переживайте, все будет хорошо, вас обеспечат всем необходимым! Да и шторм завтра отступит, снова выйдет солнце. Что же до переезда в город… Простите, но там сейчас свободных мест нет. Очень многие пострадали, больницы переполнены. Места в гостиницах достаются в первую очередь родителям, дети которых оказались в больнице. Взрослым людям придется дожидаться здесь. Но отель со своей стороны сделает все, чтобы у вас была постоянная связь с родными и близкими.
За окном блеснула белая, яркая, как вспышка фотоаппарата, молния. Гул снова взвился над толпой – и снова Зотову пришлось успокаивать людей:
– Пожалуйста, тише! Ну что вы, в самом деле? Помните, как нас учили в детстве: чтобы определить, как близко гроза, нужно считать время между молнией и громом. Молния была, я с вами вот говорю и говорю, а где же гром? Вы понимаете теперь, как далеко шторм? Над морем – там пусть и остается! Мы все в безопасности!
– Да брехня все это! – неожиданно выкрикнул хриплый мужской голос. – Мы не в безопасности! И никогда не были в безопасности!
Борис, как и многие другие, тут же обернулся, чтобы рассмотреть говорящего. У дверей стоял мужчина лет шестидесяти пяти, еще крепкий, не тянувший на древнего старика, но какой-то растрепанный и неопрятный. Он сошел бы за бродягу, если бы не тот факт, что в отель бродяга забраться не мог. Да и откуда в этом диком уголке русскоязычный бродяга?
Нет, это был кто-то из туристов, из тех, что пострадали сильнее. И для кого главной заботой была вовсе не испортившаяся погода. Поначалу Борис даже решил, что мужчина этот – из помешавшихся от горя, однако на окружающих он не кидался, смотрел только на руководителей отеля – и на них направлял свою ярость.
– Я понимаю ваши опасения, но, уверяю, для них нет оснований, – сдержанно улыбнулся Зотов. – Ситуация под контролем.
– Черта с два! Она у вас и раньше была под контролем, и что теперь? Маленький мальчик погиб! Его звали Кирюша! Ему было четыре года! Он впервые увидел море, впервые!
По щекам мужчины катились крупные слезы, но он, казалось, не замечал их. Он по-прежнему стоял с гордо расправленными плечами, словно ждал расстрела. Зотов выглядел смущенным.
– Я искренне соболезную вашему горю…
– Не надо! Вот этого лицемерия не надо, ничего не надо! Вы это натворили!
– Боюсь, над грозой мы не властны.
– Дело не в грозе, а в здании! Оно не должно было рухнуть! Я знаю, о чем говорю, не должно было!
Продолжить обсуждение ему не позволили. Мужчину под обе руки подхватили подоспевшие охранники и осторожно, но решительно вынесли из зала. Он пытался сопротивляться, однако тягаться с молодыми и сильными соперниками не мог. Очень скоро его возмущенные крики затихли в коридоре. Борис успел лишь заметить, как следом за ним и охранниками по-кошачьи ловко скользнул сквозь толпу темный силуэт.
Полина. Конечно, она, Борис ее сразу узнавал – хоть за секунду, хоть за долю секунды. Наверняка отправилась помогать этому мужчине, она никогда в стороне от такого не оставалась.
