Читаем без скачивания Цирк в шкатулке - Дина Сабитова

— Отличная идея, Казимира, — воскликнула Эва. И добавила:

— Мне неловко обращаться с такой просьбой, но кто, кроме вас, лучше всего разбирается в таких вещах? Не могли бы вы посоветовать мне, какую прическу сделать, чтобы выглядеть более подобающим образом?

Казимира посмотрела на Эву: та с озабоченным и огорченным лицом сняла шляпу, и ее рыжие кудри трепал ветер. Глаза Казимиры просветлели: «Пусть, — думала она, доставая гребни и шпильки, — вклад мой в успех общего дела будет не так велик, но мы все помогаем друг другу».

Глаза Марика болели от напряжения — он боялся пропустить их номер на табло.

— Вот! — громко воскликнул он. — Эва, вот, триста сорок восемь — наш, красный!

Стоящие по углам служащие министерства зашикали, и Марик пристыжено смолк.

Теперь его охватило нетерпение. Еще полчаса, и их примет королевский министр культуры. «Культура, — думал Марик, — это такое огромное слово, почти как „вселенная“, „добро“, „математика“. Наверное, министр культуры самый культурный и самый творческий человек во всем королевстве. Он, конечно, разрешит нашему цирку выступать и велит выпустить господина директора. Иначе и быть не может».

И вот настала их очередь и перед ними открылись высокие резные двери.

Далеко-далеко, на дальнем конце огромной залы, за широким столом, обтянутым зеленым сукном, сидел невысокий лысоватый человечек.

На стене над его головой горела золотом надпись: «Министр культуры королевства господин Перпендикуляр».

Трое посетителей сделали несколько шагов вперед, и тут Марик услышал, как Иогансон и Эва одновременно тихо ахнули.

— Это же… черт побери моих кроликов… это же… не может быть! — пробормотал Иогансон.

— Как он здесь очутился? — тихо сказала себе под нос Эва.

— Пе! — громко воскликнул Иогансон. — Пе, это ты? Как ты тут оказался? Не верю своим глазам!

Человечек в кресле шевельнулся, кресло под ним скрипнуло, и голосом, в котором скрипа было тоже предостаточно, ответил:

— Господин Иогансон! Вы разговариваете с министром его величества, и я попросил бы вас не забываться и не фамильярничать.

— Но Пе… то есть… господин Пепердику… Пеньперку… господин министр! Как это возможно?

Министр улыбнулся. Самодовольно и польщенно.

Потом махнул рукой секретарям:

— Оставьте нас наедине, тут дело государственной важности.

Вслед за тем он выскочил из-за стола и горделиво прошелся вдоль золотой надписи:

— А? Что? Не ожидали? Думали, ваш фиглярский балаган — это все, на что способен Пе? Да я на следующий же день, покинув ваше жалкое шапито, скоростным экспрессом добрался до столицы — и как раз подвернулась вакансия. Король — о, наш мудрейший монарх знает толк в подборе кадров! — Пе захихикал. — Ему так понравилось мое резюме, а также мой проект реорганизации работы министерства, что он тут же назначил меня министром.

Посмотрите, как преобразилось тут все, какой порядок, учет, контроль, статистика — и это всего за неделю! Впрочем, ты не в курсе, Иогансон, а ведь у меня уже был опыт руководящей работы — правда, Лауренсия?

Эва не ответила. Она стояла, прикусив губу, и внимательно рассматривала министра.

— Что, меня трудно узнать? Да и ты изменилась, скрывать не стану. Ну ладно, — не дождавшись ответа от Эвы, поджал губы Перпендикуляр, — излагайте, по какому делу вы пришли, время дорого.

Иогансон коротко рассказал о том, что произошло вчера:

— …и вот мы бы хотели получить разрешение на выступления, а также просим выпустить из тюрьмы господина директора. На поруки.

Пе пожал плечами:

— Директор не в моей компетенции. Нарушитель распоряжений полиции должен сидеть в тюрьме, по крайней мере, пока на это будет воля полицейских начальников. Что же касается выступления цирка, то моя резолюция такова: отказать!

— По какой же причине? — вскинул брови Иогансон.

Пе поднялся на цыпочки и надул щеки, чтобы выглядеть внушительнее, и взял со стола отпечатанный указ:

— Причина такова: наша прекрасная принцесса не желает, чтобы в городе проходили бессмысленные увеселения. Все публичные выступления дозволяются особой лицензией только в том случае, если они способствуют пробуждению в подданных пристрастия к наукам. К точным наукам. Впредь до особого распоряжения. Аудиенция окончена, господа.

Когда за Шкатулкой, Иогансоном и Мариком закрылись тяжелые ворота министерства, никто не сказал ни слова. Молча дошли они до горбатого мостика через ручей. Эва остановилась, повынимала из тугого узла волос шпильки и, тряхнув головой, растрепала волосы. И только тут Марик подал голос:

— Эва, а почему он назвал тебя другим именем? Ты что, его хорошо знала в те времена, когда тебя звали Лауренсия?

— Лучше, чем хотелось бы, — поморщилась Эва. — Впрочем, Пе нисколько не изменился за эти годы… Право, руководить производством заклепок было более подходящим для него делом. Тухлая Лягушка.

Глава тринадцатая

Про то, как Иогансон, Эва, Казимира и Марик навещали директора в тюрьме

Тринадцатое кольцо у Хопа все время падало на землю. Он репетировал уже четвертый час, у него начинали болеть плечи, но проклятое кольцо никак не поддавалось.

Может быть, это происходило потому, что Хопу было грустно. Одно дело — репетировать перед вечерним выступлением, и совсем другое — кидать кольца и не знать, когда это умение еще раз кому-нибудь пригодится.

Иогансон тоже репетировал. И тоже без настроения. Он уже восьмой раз опускал в свою волшебную шляпу руки, но вместо кролика доставал оттуда только белых мышек. Мышки печально пищали и разбегались по лаковому волшебному столику, дрожа в испуге розовыми хвостами.

Флик и Фляк посвятили день штопке трико, Рио-Рита с Душкой поехали покататься в парке, Филипп читал альманах «Большие королевские скачки» (на его обложке был прекрасный портрет Льдинки в бархатной попоне), Шкатулка вытащила из карманов комбинезона все вещи и теперь заново раскладывала их в одной ей известном порядке, Мелодиус чинил замочек на ящике с канифолью, собаки валялись в тени и тихо беседовали о жизни.

Марик слонялся без дела.

Вчерашний день, помимо неудачного посещения министерства, принес еще одно огорчение.

По дороге из министерства Иогансон и Шкатулка собирались пойти в полицейский участок — узнать что-либо о господине директоре. А вдруг его вообще сразу и выпустят?

В ту ночь, когда директора арестовали, Иогансон и Хоп пытались что-то выяснить, однако усач заявил им, что все справки относительно арестованного они получат только на следующий день после обеда. А пока полицейский пригрозил, что излишняя настойчивость приведет к ухудшению участи арестованного.

— Будете слоняться ночью у окон тюрьмы — я могу решить, что вы задумали организовать побег. Приходите завтра после обеда в участок. Стол справок полиции к вашим услугам.

Однако еще издали они увидели, что окна полицейского участка были закрыты белыми ставнями с нарисованной на них короной, на дверях висел большой амбарный замок. У стены на лавочке сидела Казимира с большой сумкой в руках.

— Ой, это вы, — обрадовалась она, завидев товарищей. — Ну рассказывайте, есть надежда?

— Казимира, — удивился Иогансон, — а ты что тут делаешь?

Казимира слегка порозовела.

— Я подумала — вдруг тут очередь. Решила прийти пораньше, занять. А то вдруг его там плохо кормят. Так я испекла пирожков. С капустой. Он такие любит, — совсем тихо закончила Казимира. И губы ее задрожали: — А тут закрыто и спросить не у кого…

Четверо циркачей побродили вокруг в надежде найти расписание работы полиции.

Однако никаких объявлений вывешено не было.

Они уже уходили, как вдруг из-за забора соседнего дома кто-то свистнул.

Марик поднял глаза и увидел, что на заборе сидят двое мальчишек.

— Эй, это мы вам свистим, — сказал старший из них. — Вам небось полиция нужна? А зачем?

— А вы что, из цирка? — поинтересовался мальчик поменьше, в большой кепке.

— Из цирка, из цирка. Куда подевалось все полицейское управление?

— Так у них у всех отпуск по болезни. Вот и нет никого.

— Заболели все разом?

— Нет, — покачал головой мальчик в кепке, — заболела дочка у помощника начальника. Лежит она, значит, болеет, а папаша рядом сидит, кормит ее компотом с ложечки. Ну и никто на службу не ходит теперь. Раз папаши нету.

— А вам, наверное, надо было про вашего узнать? — вступил в разговор старший мальчик. — Так ваш в городской тюрьме. Его туда сегодня утром перевели, сперва-то он в полиции сидел, в подвале. А теперь он в «Альматрасе». Хотите покажем, где это?

Мальчики спрыгнули с забора:

— Пошли, это вон туда.

Городская тюрьма под названием «Альматрас» располагалась на соседней улице. Зарешеченные окошки камер выходили прямо в нарядный палисадничек, полный цветущих пионов и ирисов.