Мои успехи в области математической лингвистики были оценены выписанным чеком на сумму в двести пятьдесят миллионов лир, который я переслал в тот же день в конгрегацию, удержав на свои расходы сроком на пять лет тысячу пятьсот лир.
Мистер Портер, не имея, видимо, ни малейшего понятия, кем является его контрагент, предложил мне “вспрыснуть дельце”, на что я охотно согласился, видя в нем нелишнее для себя испытание, которому я и подвергся в различных увеселительных заведениях Вероны, Венеции и Рима, оплатив расходы из своих скромных гонорарных сумм, полученных за последнюю монографию “Евангелие от Луки и современные аспекты кибернетики”. Потраченную сумму (семьсот тысяч лир) я обязуюсь покрыть в ближайшее же время еще более усиленным воздержанием.
Двадцать пятого апреля я занял место в первом классе пассажирского теплохода “Генуя”, следовавшего к западному побережью Южной Америки, после пересечения десятого градуса южной широты.
Мой багаж состоял из семисот пятидесяти килограммов книг и справочников. сконструированных мною аудиометров и анализаторов фонем разговорной речи и звукозаписывающей аппаратуры. Кроме того, я взял с собой дрессированного почтового голубя с препарированной нижней частью клюва, что делало его полностью ручным, так как он мог брать корм только из моих рук. Конечно, о существовании голубя никто на корабле не знал.
Двадцатого мая мы пересекли десятую параллель, и с этого момента я все время старался быть на виду у капитана, который, однако, меня совсем не замечал или делал вид, что не замечает.
Три дня спустя меня позвал старший помощник и показал мне парус приближающейся к кораблю джонки. “Это за вами”,- сказал он.
По мере того, как джонка все ближе и ближе приближалась к кораблю, рисунок на ее парусе становился все более ясно виден. Это было изображение дельфина и красной молнии. Я возблагодарил бога за то, что дал согласие мистеру Портеру на заключение контракта. Это были, несомненно, они, те, кто, быть может, больше всех на земле нуждается в слове божьем.
Джонка очень мягко причалила к кораблю, застопорившему свои машины, и, когда пассажиры высыпали на палубу, капитан подошел ко мне и сказал: “Передайте привет Нептуну. Прощайте”.
Что же касается моего багажа, то экипаж джонки показал поразительную выучку. Матросы - по внешнему виду малайцы - сбрасывали тюки прямо с палубы “Генуи”, а на джонке их мягко подхватывали руки других матросов, не давая даже прикоснуться к палубе.
“Сегодня,- думал я,- настает благоприятный час отдать свою жизнь за торжество идей христианства”. Едва “Генуя” отошла на расстояние десяти миль, парус был спущен, и под палубой заревели мощные моторы.
Мы сразу пошли на большой скорости и так шли до вечера, пока не спустилось за черту горизонта огромное тропическое солнце.
В каюте меня ожидал скромный ужин из варенных вкрутую черепашьих яиц и' консервированной рыбы. Я съел только одно яйцо. Потом выпил чашечку кофе… Крепчайший сон был мне наказанием. Снотворное, которое, безусловно, было в этой чашечке кофе, подействовало столь мощно, - думаю, это был какой-то препарат опия,- что я уснул в одежде, положив голову на стол.
ГАВЕЛЫ
Солнце было уже высоко в небе, когда я открыл глаза. Сквозь пальмовые ветви, окружавшие джонку, видны были какие-то хижины, сплетенные из пальмовых листьев.
Я вышел на палубу и неожиданно подумал о словах апостола Павла о том, что господь есть свет. Как разительно не соответствовали мои предчувствия, моя готовность к жертве и этот поразительно светлый день над атоллом, поросшим по окружности густыми зарослями, над которыми качались стройные кокосовые пальмы.
Кругом никого. Я заметил уже знакомый, сплетенный из грубой пеньки, веревочный трап и сошел на прибрежный песок. Издали донесся звон металла о металл, и я направился в сторону этого звука. Странное зрелище представилось мне, когда я вышел на поляну с вцкошенной травой. Прямо перед покрытой пальмовыми листьями хижиной, присев на корточки, трудился какой-то темнокожий человек. Он был почти голый, если не считать тонкого пластмассового пояска, а спереди, как вскоре я мог убедиться, к этому пояску был прикреплен лоскут синей материи с ладонь величиной. Наклонившись над куском изогнутого рельса,- по всей вероятности, частью какого-то несчастного корабля, потерпевшего крушение у этого одинокого атолла,- человек точными ударами маленького молоточка выпрямлял какую-то блестевшую деталь, в которой я узнал крышку газовой зажигалки голландского производства.
– Не могу ли я чем-нибудь помочь? - спросил я по-английски.
Дикарь даже не повернул головы в мою сторону. Я повторил этот же вопрос по-испански, по-шведски, по-французски. Наконец дикарь закончил работу и тут же, поклонившись мне, ответил по-английски:
– Как видите, я справился сам.
Затем, ничуть не задумываясь, он то же самое произнес по-французски, по-шведски и по-испански.
– С благополучным прибытием,- сказал мне “дикарь”,- в нашу пиратскую академию.
Я поблагодарил его и, несмотря на то, что выражение “пиратская академия” меня несколько озадачило, спросил его о самочувствии.
– Послушай, чертов духовник,- сказал он,- какое тебе дело до моего здоровья? Я действительно испытал целый ряд неприятностей с почками и лечился у величайших медицинских светил, но, после того, как я прошел всего лишь однократное перевоплощение, чувствую себя так, словно родился заново. Если у вас есть какое-нибудь заболевание, то его тут снимут моментально. В этом местечке, скажу я вам, нужно работать, а не болеть.
Фамильярное обращение, которое, естественно, ничуть меня не задело, дало мне право осведомиться у него, с кем я, собственно, разговариваю. Вот его дословный ответ:
– Меня зовут Лаферт Су Жуар, старый бродяга, я встречался с вами почти на всех международных симпозиумах по лингвистике, и даже однажды отхлестал вас, когда вы имели наглость заявить, что прошедшее время от древнесанскритского глагола…
Я узнал его! Но ведь ему пять лет назад было все пятьдесят пять, а сейчас передо мной стоял человек не более тридцати - тридцати пяти лет.
– Я не верю своим глазам, мосье! - сказал я.- Неужели это вы?!
– Да, это, несомненно, я,- ответил Су Жуар,- это так же точно, как и то, что дело обошлось без молитвы и жертвоприношений. Просто взяли человека, вывернули его наизнанку, хорошенько почистили и предложили интереснейшую деятельность.
– Так вы довольны работой?
– Еще бы! Дорогой Джоки, мой возраст, кажется, дает мне право на такое обращение, вы даже не представляете себе, что здесь делается, не можете, не в состоянии представить!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
