Для нас расстелили широкий ковер с толстым ворсом, и Мэйо, преодолев робость пред всем этим блеском, принялся раскладывать наши нехитрые принадлежности.
— А кыса не укусит? — спросил, нарушив тишину, маленький мальчик на коленях у супруги Акшена.
Мэйо вздрогнул от неожиданности.
— Нет, Чернушка не кусается. Она очень добрая. А сейчас мы вам покажем все, что умеем!
Семейство Акшена, да и сам господин, были в восторге. Напоследок мне еще и младших Акшенов, облепивших меня, как репьи, пришлось покатать на спине. Самый младший стоял рядом с отцом, дергал его за полу кафтана и жалобно просил оставить чудесную кысу дома.
Мэйо это сильно испугало, и он быстро засобирался.
— А может и в самом деле? — спросил Акшен, поглаживая меня за ушами.
Мальчик испуганно покачал головой, прижавшись ко мне, чувствовалось, что ему хочется оказаться как можно дальше отсюда.
— Ну что же… Жаль. Вот, — он протянул Мэйо кошелек, судя по виду там было явно больше пятидесяти шерлов.
— Спасибо! — Мэйо поспешно откланялся.
Из глубины дома доносился рев насильно уносимого от меня младшего Акшена.
Мэйо шел чуть ли не в припрыжку, его не пугали ни темные улицы, ни подозрительные тени в переулках. Заботиться о безопасности мальчишка представил мне.
— Сколько денег! — оказавшись в комнате, Мэйо первым делом развязал кошелек. Новенькие монетки, размером с ноготь большого пальца, переливались теплым желтым светом. Золото. Восемьдесят золотых шерлов.
Пересчитав, Мэйо торопливо прибрал деньги обратно в кошелек и спрятал его в сумку.
— А что мы будем делать теперь?
Я полупреобразилась.
— Отвернись.
Мальчик послушно отвернулся.
Полностью преобразившись в человека, я завернулась в одеяло.
— Можешь поворачиваться. Теперь нам кое-что нужно купить и переселиться отсюда куда-нибудь подальше, туда, где тебя никто не узнает.
— Зачем? — удивился Мэйо.
— Не все же время мне оставаться кошкой. Кошачий облик связывает мне руки. Завтра возьмешь той мелочи, что мы нам набросали на площади, пойдешь к травнику, купишь то, что я скажу.
* * *Недоумевая, слуга все же принес то, что просил Мэйо, — кувшин горячей воды, горшочек сметаны, таз и глубокую миску.
Как только за слугой захлопнулась дверь, я приняла человеческий облик и начала разбирать покупки Мэйо. Отлично, есть все, что нужно.
— Травник очень удивлялся такому выбору, — сказал Мальчик с кровати, внимательно наблюдая за мной.
— Пусть удивляется. Все равно ему ни о чем не догадаться, — я смочила тряпицу в бесцветной жидкости и принялась тереть татуировку над правой бровью. Кожу защипало. Распухнет, но ничего, потерпим. Закончив с татуировкой, я высыпала в одну из мисок пылеобразный порошок из пакетика, что принес Мэйо, добавила воды, размешав все до однообразной кашицы, потом туда же положила густой темно-зеленой смолы и сметаны.
Мальчик наблюдал, как я мажу получившейся смесью на две трети укороченные волосы, не остались без внимания брови и ресницы. Через некоторое время я вымыла волосы, и тщательно втерла в них желтовато-коричневый густой настой. По комнате поплыл запах горечи.
— Зачем ты это делаешь? — не выдержал, наконец, Мэйо.
— Высохну, узнаешь.
Когда волосы высохли, я больше не напоминала чистокровную виларку, так, полукровку разве что. Все решат, что благородную кровь во мне разбавили тил-мерской или аднской. Волосы стали желтовато-рыжими, жесткими и прямыми, тот же оттенок приобрели брови и ресницы, в напоминание о кошке на лбу остался только красный след, который исчезнет к утру.
— Вот это да! Теперь тебя и не узнать, — Мэйо посмотрел на просвет рыжые пряди.
— Хорошо бы и тебя порыжить, а то никто не поверит, что ты мой брат.
Мальчик от такого предложения даже отшатнулся и яростно замотал головой.
— Я же могу быть и твоим сводным братом!
— Ну как скажешь, а то смотри, травы у меня еще остались.
Покидали гостиницу мы по-разному: я через окно, а Мэйо через дверь. Преображаться мне сейчас нельзя, а то вся моя маскировка просто-напросто исчезнет: волосы и брови примут изначальный вид. Мальчик объяснил хозяину, на вопрос о том, где же кошка, что он вчера поздно вечером ее продал. Хозяин удивился, но ничего не сказал. А мы, встретившись за углом, направились в противоположный конец города, туда, где было больше вероятности, что никто не узнает Мэйо.
* * *В воздух взвились сотни голубей, ослепительно-белых на фоне надвигающихся темных снежных туч. Реяли яркие флаги: синие с золотом — императорские; алые с охристой обезьяной — Тассан; белые с черным вороном — Балоог; зеленые с янтарным конем — Тайри; не было, правда, серого двух оттенков флага Шевер и рыже-черного флага Каеш, но зато их заменяли личные флаги вельмож и флаги дружественных государств. Вился с краю даже золотисто-белый флаг Тил-Мера.
Никто не хотел пропустить такого зрелища, как императорские скачки.
В прошлый раз победил тил-мерец, чем Император был очень недоволен. В этот раз наездники уделяли тренировкам куда больше времени, опасаясь императорского гнева.
Зрители уже заняли свои места, а Император как всегда задерживался, считая, ниже своего достоинства приходить вовремя. Подданные должны ждать его, а не он подданных. Но вот, наконец, трубы возвестили прибытие первого лица. Император разместился в своей ложе, и на скаковое поле начали выводить лошадей, попона каждой несла на себе цвета владельца скакуна.
Первыми вели трех красавцев из императорских конюшен. Горячие скакуны стригли ушами и вставали на дыбы от приветственных криков.
— Ну как, Тайри?! — Император обернулся к сидевшему слева от него мощного телосложения мужчине с длинными густыми рыжеватыми волосами, собранными в хвост на затылке. — Сегодня я сумел тебя перещеголять?
— Несомненно, ваше императорское величество. В этот раз вы решили сделать ставку на лошадей тил-мерских кровей? — темно-карие глаза императорского собеседника смеялись.
— Да, — Император довольно улыбнулся. — А то мне надоело, что эти рыжие[14] все время побеждают. Так почему бы моим наездникам не побеждать на их лошадях?
Действительно, все остальные лошади уступали императорским скакунам статью. Пока на поле не вывели белоснежного жеребца в зеленой попоне, по бокам которой красовались янтарные кони.
Император резко привстал, вскинув брови.
Горячий скакун, слыша ропот зрителей, артачился, выгибал лебединую шею, чуть ли не поднимал двоих конюхов на поводьях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
