Читаем без скачивания Живые души. Роман-фантасмагория - Алена Даль

Директор окончательно раскрепостился и ослабил галстук.

– А теперь самое интересное! Ваш покорный слуга, – Смирных элегантно склонил голову и широко улыбнулся в камеру, – приступил к экспериментальной программе по освоению телепортации. Конечно, пока это спонтанные, неуправляемые случаи перемещения, но я уверен: это только начало. Наш Центр ориентирован на планомерное и всестороннее развитие человека, в том числе его сверхвозможностей, изначально заложенных природой в каждом из нас. Вот только несколько цифр, – Смирных придвинул к себе лист, – коэффициент интеллектуального развития после года регулярных тренировок в нашем Центре увеличивается в среднем на 55% у мужчин и почти на 70% у женщин. Скорость запоминания информации возрастает…

Раздались помехи как при плохой радиосвязи. Фигура директора поблекла и лопнула, словно трухлявый дождевик, оставив после себя лёгкое бурое облачко. Камера всё ещё продолжала мигать, петличка микрофона покачивалась на столе, но кресло руководителя зияло пустотой. Директор бесследно исчез. Никита заглянул на всякий случай под стол – никого. Оператор стоял, отвесив нижнюю губу, и продолжал снимать пустое кресло, пока Никита не сказал раздражённо: «Стоп». «Дурацкая шутка», – подумал Мано и вышел в приёмную.

– Ничего не знаю, даже не спрашивайте! – замахала руками лисичка и выскочила в коридор.

Мано вышел в фойе, пугливо озираясь по сторонам, всё ещё в надежде увидеть злостного шутника. В это время по лестнице со второго этажа спускался тренер по бесстрашию и креативности Михаил Бубен. К нему и обратился в смятении Никита. Из рассказа Бубена следовало, что началось это в прошлую субботу. В разгар тренинга, около полудня, он вдруг обнаружил директора, сидящим в заднем ряду его класса, в довольно помятом виде, словно тот прошёл сквозь строй митингующих. По лицу Смирных было заметно, что появление в стенах класса для него такая же неожиданность, как и для самого Бубена. Мало того – через день директор исчез надолго. Вернулся только к вечеру с лукошком грибов, утверждая, что был в чернавском лесу, хотя где именно и зачем ответить затруднился. Несмотря на странные исчезновения, бодрость духа Смирных не терял, а на планёрке объявил, что изучает на себе практику телепортации и намерен вскоре открыть специальную группу для освоения этого малоизученного явления. Большинство тренеров и сотрудников Центра горячо поддерживали идеи своего директора, поддержали и эту, причислив руководителя к плеяде блестящих и отважных первоиспытателей, таких как Луи Пастер и Никола Тесла.

После слов Бубена Никите не оставалось ничего другого, как свернуть съёмку и довольствоваться трёхминутной записью. Зато! – как же он сразу не сообразил? – зато у него в руках теперь была медиа-бомба – видеозапись исчезновения человека в процессе телепортации, а это, извините, похлеще чем приступ самобичевания проворовавшегося чиновника. Это тянет на мировую сенсацию!

С такими жизнеутверждающими мыслями Никита Мано покинул стены Центра эволюции человека, миновал припорошенную лепестками каштановую аллею и вернулся в студию, полный смелых прожектов и радужных планов на будущее.

Глава 8. Предупреждение профессора Сидоренко

Вернувшись из чернавского леса, Перцев первым делом разложил имеющуюся на руках фактуру по никелю на две стопки. В одной оказались официальные выкладки «Траст-Никеля», заключение с кафедры геологии и интервью академика Эпштейна, в котором тот говорит об отработке новых шахтных технологий и продвигает теорию комплексного освоения месторождений сульфидных руд, автором которой является. В другой стопке – расшифровка монолога Кузьмина, архивные материалы следствия полувековой давности о пропаже геологов и решение Чернавского Казачьего Круга. Отдельно лежала подшивка материалов СМИ за всё время существования месторождения, в особенности его новейшей истории, начатой с конфликта потенциального добытчика руды с местным населением. У Перцева не появилось ни одной зацепки, с помощью которой можно было бы начать переворот общественного сознания от резкого неприятия к благосклонной лояльности по отношению к компании «Траст-Никель». И атаман Черпак, и бывший лесничий Кузьмин пользовались среди чернавских жителей непререкаемым авторитетом и уважением. Лишь только журналист попытался сунуться к директору заповедника Климову с намёками о психическом состоянии старика, сразу же получил возмущённый отпор. Та же участь постигла его при попытке раскопать компромат на казачьего атамана. Журналисту ничего не оставалось делать, как прибегнуть к проверенному способу – использовать своё законное право интерпретации материала под видимым ему углом зрения, а затем постараться этот «угол» встроить в глаза читателей.

В понедельник на сайте информагентства «Край» появилась заметка под заголовком «Сказки деда Тихона». Двумя днями позже ещё одна – «Чернавские казаки грозят геологам физической расправой». Верхнедонск забурлил. Страницу Перцева атаковали возмущённые верхнедончане и жители области. Экоактивисты забросали статью гневными комментариями, привешивая журналисту ярлыки «продажный писака», «лизоблюд заезжего олигарха». Пришло анонимное письмо от жителя Чернавска, в котором тот жаловался, что его и трёх его товарищей выгнали с работы за участие в антиникелевых митингах. От казаков посыпались угрозы расправиться с обнаглевшим журналистом. С ним одним, а не с геологами – так будет проще!

Перцев был удовлетворён. Отклик оказался бурным, тема зацепила людей. Он знал по опыту, что пена возмущения скоро уйдет, а ложь, повторённая сотню раз, рано или поздно становится правдой.

В поисках новых зацепок по никелевому делу Перцев добрался до контакта, который всё время откладывал. Григорий Васильевич Сидоренко – тот самый неподкупный учёный с добрым сердцем, что рвался на приём к Рубину. Андрей набрал его номер и услышал в трубке бодрый голос профессора. На предложение встретиться Сидоренко отреагировал благосклонно, но предупредил об условии: заблаговременное знакомство с материалом до его публикации. Перцев поморщился, но согласился. Договорились на пять вечера у фонтана в Гоголевском сквере.

Жара спала. Небо заволокло обрывками кучерявых облаков, и оттого оно казалось похожим на бескрайнюю отару тонкорунных барашков. В парке царило предвечернее затишье – как раз то, что надо для неторопливой «пристрелочной» беседы. Андрей рассчитывал в этот раз произвести положительное первое впечатление. Учёного нужно было расслабить и расположить к себе. Заодно присмотреться к нему. А уж потом, в следующую встречу копать глубже. Но всё получилось не так, как планировал Перцев.

Сидоренко пришёл на встречу с неразлучным дерматиновым портфелем, который выставил на самом видном месте – условились, что тот будет опознавательным знаком, по которому журналист узнает профессора. Но в этом не было необходимости: кроме Сидоренко у фонтана сидели лишь две студентки с мороженым и старушка в берете. Журналист и эколог встретились.

– Интересный у вас портфель, – улыбнулся Перцев. – Сколько же ему лет?

– Всего на двадцать лет моложе меня самого, – учёный ласково погладил потрескавшиеся бока, – уже и капремонт прошёл, и клиническую смерть, и воскрешение!

– Наверное, много открытий и оригинальных идей выносил он в своём потрёпанном мудром чреве? – молвил проснувшийся в Перцеве поэт.

Сидоренко рассмеялся. Снял очки, потёр пальцами переносицу со следами дужки.

– Никак не ожидал услышать подобное от современного работника пера и диктофона!

– Ну почему же? Современные, как вы говорите, работники пера и диктофона не лишены романтики и даже где-то сентиментальны, – заметил журналист.

– Но вы-то меня пригласили не за тем, чтобы петь оды моему дряхлому приятелю, не так ли?

– Верно, – согласился Перцев. – Тема намного серьёзнее и масштабнее. Я хотел бы поговорить с вами о чернавском месторождении. Извините, если некоторые из моих вопросов покажутся вам примитивными или некорректными, я потому и обратился к эксперту высокого уровня, чтобы восполнить пробелы, простительные для моего гуманитарного образования.

Сидоренко склонил голову набок, давая понять, что по достоинству оценил вступительное слово собеседника.

– Итак, что бы вы хотели узнать, молодой человек?

– Всё. Абсолютно всё, – Перцев пристально посмотрел в выцветшие профессорские глаза, увеличенные вдвое толстыми линзами.

Профессор Сидоренко еле заметно кивнул.

– Давайте сразу назовем вещи своими именами: добыча медно-никелевой руды не может в принципе быть ни безвредной, ни безопасной. «Экологический рудник» – такая же утопия, как добрый злодей или мирная война! Речь идёт о большей или меньшей степени ущерба для экологии, о большей или меньшей скорости уничтожения природы. А в том, что она будет уничтожена, у меня нет ни малейших сомнений. Если подходить к вопросу с точки зрения инвестиционной выгоды, то да – разработка месторождений гораздо проще и прибыльнее, чем создание сложных инновационных проектов. Но не всё можно измерить в процентах и миллиардах рублей. Есть и другие системы исчислений. В каких, например, единицах измерить количество нерождённых детей, преждевременно оборвавшихся жизней, исчезнувших видов животных и растений?