В его голове стали проносится все аналитические справки из уголовных дел. Следом пошли сцены из опроса родственников убитых и наконец детские фотографии и рисунки.
– Настя, ты гений!!!
***
Аланов, словно школьник сидел за столом и конспектировал всё то о чем говорил Ветров. В этот раз взгляд следователя не источал скептицизма. Наоборот, ему нравилась версия, выдвинутая человеком, далеким от полицейских расследований. Один единственный человек за пару дней сделал для расследования больше, чем десяток дипломированных специалистов, в числе которых был и сам Марат.
– Артем, правильно ли я тебя понял? – взял слово следователь, когда Ветров закончил свою речь. – Наш убийца – это некий мститель покровитель детей?
– Придумывать клички убийцам это больше по вашей части, а вот то, что это своего рода серийный маньяк – вне всяких сомнений. Хочешь даже забьемся на пару косарей.
– Согласен. – после недолгой паузы сказала следователь. – И я не про спор. Выдвинутую вами версию думаю стоит проверить, учитывая, что другой у нас нет. Из всего того, что ты рассказал, думаю, что первым делом нам стоит навестить…
– Правильно, – перебил Ветров, зашнуровывая ботинки, – Едем в ювенальную инспекцию. Настя, ты с нами?
– Естественно. – радостно ответила Каткова, собирая сумочку и вещи. – У меня всё равно сегодня выходной.
Старый пыльный внедорожник завелся не сразу. Минут десять Артем что-то колдовал под крышкой капота, не стесняя себя трехэтажными матами и прочими ругательствами. Словно по волшебству, машина завелась лишь после того, как Артем пообещал сдать ее в ближайший металлолом. Всю дорогу телефон Марата разрывалась от звонков. Подчиненные что-то с ним вечно согласовывали, коллеги просил совета по вопросам юриспруденции, а дежурный звонил каждые пять минут, докладывая об ухудшении оперативной обстановки на обслуживаемой территории. Не обделили своим вниманием и граждане, жаловавшиеся новоиспеченному начальнику следствия на его подчиненных, бездействующих по каким-то "мелким" делам. Аланов каждому пытался объяснять, что их делами занимаются участковые, но те и слышать ничего не хотели, требуя немедленного реагирования на их жалобы. Ничего не оставалось кроме как пообещать разобраться. Марат тут же связался с начальником отдела общественной безопасности и с первых же секунд поругался с ним. Разделение сфер ответственности – дело тонкое. Никто не хотел брать на себя выполнение чужой работы, однако Аланов профессионально, пусть даже употребляя грубые и нецензурные выражения, доказал коллеге свою правоту и потребовал от того немедленного вмешательства в работу подчиненных участковых.
– Извините. – убирая телефон, заговорил Аланов. – Просто по-другому разговор бы не увенчался успехом.
– Да ладно тебе, брось. – Ветров слегка толкнул Марата в плечо. – Понимаю специфику вашей работы. Служил в армии – видел все воочию, так сказать. Наш ротный так вообще кажется не умел нормально говорить. Что не слово, то мат, аль еще какое-нибудь словечко из армейского жаргона.
– Начальник участковых это не тот что Локтев случаем?
– Угу, – проверяя непрочитанные сообщения в Вацапе, мыкнул Аланов.
– Ну тогда понятно. – Настя скривила лицо. – Неприятный тип скажу я вам. На собеседовании по профпригодности был в прошлом году и такую чушь несусветную городил, что аж мама не горюй. Наполеон, для него это мелкий засранец, Ленин – картавый вождь, а Гоголь – это Моголь. Моё длиннющее заключение о несоответствие Локтева занимаемой должности отправили в урну, а его самого успешно зачислили в кадровый резерв руководителей. На все мои вопросы и возмущения комиссия лишь отвечала, что сверху была команда не заваливать Локтева.
– Везде бардак! – возмутился Артем и хлопнул себя по коленке. – Куда не плюнь – одни взяточники, раздолбаи и прочая нечистая сила. Тьфу…
Когда троица доехала до здания ювенальной инспекции, Артем еще раз сплюнул, матернулся и обозвал это место очередным филиалом ада. Старая постройка с обветшалой крышей и осыпающейся облицовкой источала дух советского союза, во времена которого собственно и было возведено это двухэтажное здание с фреской в виде перекрещенного серпа и молота на стене над главным входом. Поморщившись, Настя взяла Артема за руку и последовала за Маратом, которого нисколько не смутила ветхость здания и полуразрушенный лестничный марш с заплатками из кирпичей и цемента. Внутри же, к великому удивлению, ремонт выполнен в современном офисном стиле, выдержанном в серых, белых и чёрных тонах. На окнах жалюзи, пропускной пункт с механическим турникетом и компьютером. Служащие, в том числе и охранник, в строгих деловых костюмах.
Уладив формальности с пропуском, троицу сопроводили до нужного кабинета и передали в руки секретаря приемной – девушке маленького роста с прической каре и челкой, закрывающей глаза. Она же завела их к руководителю управления. Фамилия на табличке при входе: Ералин К.Ж.
– Здравствуйте, Кыран Жагипович. – Марат подошел первым и пожал протянутую чиновником руку. – Это я Вам звонил.
– Прошу. – руководитель – типичный представитель класса кабинетных госслужащих, с тучным телом, обвисшими щеками, вторым подбородком, маленькими глазами бусинками и широким ртом, жестом предложил присесть.
– Спасибо. Позвольте представить. – Марат сел за стол и указал на Настю. – Это наш эксперт-психолог – Каткова Анастасия Александровна и ее… – Марат осёкся, подбирая правильные слова, – Гм… коллега Ветров Артем Михайлович.
– Чем обязан визиту такой команды? – с улыбкой спросил Ералин и шутливо приподнял руки. – Я или мои люди что-то нарушили?
– Не совсем. – также улыбчиво ответил Марат. – Мы расследуем серию убийств, совершенных в нашем городе. Среди убитых есть некий Никола Громадзе, работавший у вас начальником одного из отделов.
– Помню-помню. – Ералин посерьезнел. – Славный был мужичок. Единственный старожил этого здания. Работу начинал еще в девяностых. Знал абсолютно всё и всех. Выше своей должности начальника отдела ему образование не позволяло, но он и сам не особо стремился на верха. Как он однажды сказал: «Ему хватает работы и на своем секторе».
– А чем конкретно занимался его отдел? – вооружившись ручкой и блокнотом, спросил следователь.
– Работа по надзору за детьми из неблагополучных семей. С такими, как правило, работать крайне сложно. Просто так отлучить детей от семьи мы не можем, не положено по закону. – Ералин покрутил пальцем. – Но, если вдруг появлялась такая возможность, мы сразу же действуем. Правда и это ненадолго. Родители-алкаши, лишившись ребенка, а вместе с ним и соответствующих пособий, устраивают скандал, обращаются в суд и привлекают прессу, жалуясь на незаконность наших действий. В итоге ребенок возвращается к родителям, а те в свою очередь возобновляют прежнюю жизнь, напрочь позабыв о своих обязанностях.
– Были ли у Громадзе какие-нибудь конфликты в последнее время?
– Что Вы, нет конечно. – Ералин потряс головой, в такт которой колыхнулись лоснившиеся щеки. – Добрейшей души человек, светоч нашего коллектива. Все к нему относились с уважением.
– Тогда у меня к
