Свет вспыхивает и в этот раз, но я успеваю зажмуриться.
— Дара?!
Обувь у меня подходящая, я бью, попадаю вроде бы по рёбрам.
Мне удаётся перепрыгнуть, и хотя Рей тянется схватить меня за щиколотку, я не только удерживаюсь на ногах, но и удерживаю все свои папки.
— Я тебя убью, стой!
Рей слишком быстро вскакивает, но я успеваю добраться до лестницы. Я почти скатываюсь вниз, рискуя покатиться. Эх, знала бы, натянула бы понизу верёвку, но… При том, что эмоции бурлят, в душе сосущая пустота. Я думаю, это дар. Вернуться обратно ещё раз я сегодня уже не смогу.
Отпирать парадные двери слишком долго.
Я бегу к чёрному ходу. Я успеваю подумать о том, что, выбравшись через окно, подставлю добрую бабушку Моно. К тому же через окно долго, Рей успеет схватить, а прелесть чёрного хода в том, что дверь запирается на несколько щеколд и засовов, ключи не нужны.
И я вырываюсь на свободу.
У меня хороший шанс спрятаться среди тесной застройки Заречья.
Был. Пока я не услышала страшное:
— Зора, фас!
Зычный приказ тонет в заливистом собачьем лае. Я вспоминаю, что, когда мы только поженились, у Рея была охотничья гончая, особая загонная порода. Комок жил и мышц размером с телёнка, вечно слюнявая оскаленная пасть, короткий хвост и злобный взгляд. Гончая признавала только Рея и без разбора бросалась на всех остальных. Рей держал собаку либо в вольере, либо на цепи и запрещал к ней приближаться.
Это случилось меньше, чем через месяц после нашей свадьбы: гончая однажды освободилась из вольера, и пока Рей за ней пошёл, насмерть порвала горничную из дома соседа-торговца. Чтобы замять дело, Рею пришлось раскошелиться и убить гончую. Помню, он ходит мрачнее тучи, а я тихо недоумевала, зачем держать опасное животное, будто надресированное убивать.
Я заворачиваю за угол, но тщетно — гончая держит след, я слышу её приближение.
У меня и минуты нет…
Забраться на дерево? Влезть в первый попавшийся дом? Смешно, ведь она допрыгнет куда угодно.
— Княжна?
Передо мной чёрной тенью встаёт на дыбы конь. В ночи кажется, что он заслонил половину неба.
Я замираю — это не Рей.
Но кто мог бы узнать меня в темноте?
Конь опускается на четыре ноги. Сидящий верхом мужчина легко наклоняется, подхватывает меня, и через мгновение я оказываюсь сидящей впереди седла. Я вдыхаю знакомый аромат кофе, крепче вцепляюсь в плечи своего… спасителя.
— Господин… посол?
А я думала на господина Поморро…
Гончая выносится из проулка. Я взвизгиваю от испуга и понимаю, что конь вряд ли уйдёт, даже если сорвётся в галоп мгновенно, но конь лишь ушами прядёт и переступает с копыта на копыто. Гончая прыгает. Она загрызёт и коня, и меня, и посла. Она стелется над землёй будто летит.
— Разве это не квартерон Кадорской гончей? — в голосе посла ни капли страха, лишь чистый интерес с неясным для меня хищным подтекстом.
Не представляю, какое ему дело до породы, когда её клыки практически смыкаются на его шее. Господин посол лишь разворачивает коня боком. Гончая взвивается с места, метя, как я и думала, вцепиться в горло.
В свете звёзд тускло сверкнуло лезвие короткого клинка.
Гончая падает. Ни лая, ни хрипа, ни движения.
— Вы…
— Не знал, что в центре столицы Вадора настолько опасно. Какая занятная сплетня чуть не прошла мимо меня, — господин посол спокойно забирает свой кинжал.
Он прячет оружие в рукав? Слишком быстрое движение, я не рассмотрела.
До меня постепенно доходит, что я… спасена? Чудовищная гончая убита небрежным взмахом. Рей, когда рядом господин посол, не причинит мне вреда. Меня передёргивает, новый приступ тошноты заставляет закашляться. Я никак не могу унять дрожь, трясутся руки, пальцы. Я того гляди потеряю добытые папки.
Господин посол перехватывает их у меня, мягко отбирает и прячет под полу камзола, а у меня зубы стучат так, что я даже возразить не могу.
— Княжна? Вы же не собираетесь использовать мой воротник вместо носового платка? Давайте для успокоения вы вместо слёз попинаете вон ту дохлятину? Хотите я закажу сделать из неё чучело и подарю вам? Княжна? О, нет, моя рубашка…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вопреки собственному ворчанию, он обнимаем меня, и я остро ощущаю разницу. Господин посол по-настоящему бережен, в его жесте нет ни намёка на обладание, только поддержка, защита, безопасность. Он готов отпустить, как только я этого захочу. Я… не хочу.
— Верните меня домой, — прошу я.
— Не волнуйтесь, княжна, себе не оставлю. Лучше скажите, как вы обокрали Рея Лотта?
Интерлюдия 2
Сон после полуночи особенно сладок. В пуху мьёкских лебедей под нежнейшим шёлком редчайшего лунного сорта, которого производят не больше пары рулонов в год, и все они оказываются во дворце владыки Востока.
Я смог приобрести целых три…
Мой чудесный сон прерывают грубейшим образом:
— Господи-и-ин!
— Манс?! — я вскакиваю, как подброшенный. Мой помощник талантлив во всём, но будить не умеет совершенно. — Что случилось?! “Вегу” накрыли?
Некоторые нехорошие звоночки уже появляются, но я уверен, что близко к нам Тайная канцелярия ещё не подобралась.
Манс качает головой:
— Ничего, господин. Но вы приказали незамедлительно докладывать обо всём странном, что касается княжны Исидары. Больше двух часов назад княжна тайком покинула дом и отправилась в сторону набережной.
Княжна что? Воистину дикая кошка.
Центр безопасен, но почему набережная? Что она вообще творит?
— И? — поторапливаю я.
— На Заречном мосту княжна пыталась скрыться от патруля. Не имея чётких указаний, но учитывая, что вы взяли княжну под личное покровительство, “хвост” принял решение помочь.
Когда это я брал княжну под личное покровительство? Ничего подобного. Просто помощь ей не требует значительных усилий и прекрасно согласуется с моими интересами…
— Верно, одобряю.
— “Хвост” пошумел, увёл патруль, но княжна скрылась, вероятно, в одном из домов ближайших улиц.
Она с ума сошла?!
Зачем она полезла к Рею Лотту? Если она решила поговорить с ним по душам и воззвать к совести, я расстроюсь. В любом случае кошечку надо спасать.
Я не помню, как я оделся. Я осознаю себя уже в седле, галопом мчащимся по спящему проспекту и запоздало понимаю, что в моём порыве нет никакого смысла. Мне было достаточно приказать. Зачем же самому? Но я лишь пришпориваю Грома.
Свита безнадёжно отстаёт, я вырываюсь далеко вперёд.
Вовремя.
Я чудом успеваю выхватить княжну из зубов кадарской гончей. Точнее, смеска. Насколько тварь смертоносная, настолько же и предсказуемая. Если знать под каким углом и в какую точку ударить… Даже жаль, что в темноте княжна вряд ли оценит мой совершенный выпад.
Исидара доверчиво прижимается ко мне, и я вдруг оказываюсь совершенно беспомощным перед её слезами. Я знаю, что честным будет её оттолкнуть, поступить жёстко, даже жестоко. У девочек есть дурная привычка влюбляться в спасителей, а я бы не хотел разбить Исидаре сердце. В конце концов, я её враг и прямо сейчас, и в будущем. Я тот, кто приведёт в Вадор имперских солдат. Если Кокберги уцелеют до начала войны, то её отец и брат будут сражаться против меня. Возможно, на поле боя я даже убью одного из них. Исидару следует оттолкнуть, но она так дрожит, что я не нахожу в себе сил.
Конечно, я отвезу её домой. Куда я денусь?
Незаметно для Иси, я даю подчинённым знак забрать гончую. Чуть позже я подумаю, стоит ли предъявлять её Великому князю. Я даже не солгу, сказав, что ночью в Заречном квартале на меня было совершено нападение. Или стоит подбросить горничную на ступени резиденции кого-то из князей? Правильно организованный скандал сыграет мне на руку.
Кадарские твари не животные, хотя по незнанию кадарскую гончую легко спутать с охотничьей собакой. Выведенные при храме Песчаного Кадора, они по своей сути кровожадная нежить, чудовища. Официально держать их запрещено…
Я не удивлён, что Рей Лотт связан с песчаниками, но я не ожидал, песчаники не просто просочились в Вадор, но и чувствуют себя здесь почти как дома. Ценная информация, очень ценная.
