и холод, Фёдор уже спал, опьяненный медовухой, устроившись на подстилке из плащей и попон, рядом с ним прикорнул Данила, даже во сне охающий от боли в спине.
«Надобно было старца в Смоленске оставить! — думал Мусуд виновато. — А ежели помрет? Куда мне его смерть?»
Понемногу отряд устроился: ратники развели еще костер чуть в стороне, отогрелись и, приободрённые затишьем метели, стали ждать утра. Тишина застыла в чащобе, как бы говоря, что все опасности позади и нужно позабыть страхи. Дружинники один за другим уснули у огня.
Позже, когда бледная луна закатилась за черную макушку ночи, Мусуд встал, чтобы подбросить в огонь сушняка, и увидел, что Александр не спит. Мальчик лежал с широко открытыми глазами, пристально вглядываясь куда-то в темноту.
— Ты чего не спишь, княжич? — склонился над ним гридник. — Болит чего?
Александр перевел взгляд на него.
— Не болит. Не спится мне.
— От чего же? Замёрз?
— Нет. Смотрит оно на меня, вот заснуть и не могу.
Мусуд вздрогнул от этих слов, испугавшись: не ударился ли всё ж Александр головой?
— Кто смотрит? Ты что такое говоришь?! — сняв рукавицу, он положил ладонь на лоб мальчика. — Бредишь?
— Да не брежу я! — Александр скинул руку Мусуда, и, приподнявшись на локте, указал в темный лес. — Там стоит кто-то за деревьями и всё смотрит сюда.
Татарин вскочил на ноги и уставился, что есть силы, туда, куда указывал княжич. Рваный и неверный свет, падающий от костров, вырывал из мрака ближайшие деревья, не проникая дальше. Мусуд ничего не увидел. Но он чувствовал, что Александр не стал бы так обманывать его.
Мусуд растолкал одного из ратников:
— Подними нескольких мужиков, да смотрите во все глаза. Видно рядом волки ходят: кабы не напали. А мы с Федором Данилычем вокруг осмотримся. Понял ли?
— Понял, — коротко ответил тот и, поднявшись, стал будить ближайших к нему дружинников..
Федор Данилыч и Мусуд сунули в огонь ветки, и, выждав, пока они не разгорятся, взяли их в руки как факелы. С обнаженными кинжалами они шагнули туда, где сгущалась тьма. Ноги проваливались в снег, но два ратника упорно продвигались вперед, выставив вперед объятые огнём ветки. Так они обошли лагерь кругом, и ничего не нашли.
— Если это волки, или какой другой зверь, то где следы? — проговорил княжий кормилец недоуменно.
— Да, следов не видно, — согласился Мусуд озадаченно. Неужто Александру привиделось что-то и мальчик принял ложь за явь? Они вернулись к разбитому лагерю, позволив разбуженным ратникам вернуться к отдыху. Александр выжидающе смотрел на Мусуда, и тому пришлось сказать: — Глаза тебя обманули, княжич. Никого там нет.
— Даже белка не пробегала! — прибавил Федор Данилыч, подбросив в огонь веток, и протянув к нему ладони, чтобы обогреться. — Все волки сейчас носы в хвосты спрятали да отсыпаются! А у страха глаза велики! Так что спи спокойно, княжич.
Александр, несмотря на мороз, весь вспыхнул.
— Ты думаешь, я с испуга наговорил? — словно выплюнул мальчик эти слова. — Это у меня со страху глаза не то видят, а уши не то слышат? У меня?!
— Полно тебе, Олекса! — быстро заговорил Мусуд, пытаясь успокоить осерчавшего княжича. — Кто не ошибается?
— Я не ошибаюсь! И нечего мне испуг заячий приписывать! — еще более вспылил Александр. Он вскочил на ноги и заявил: — Сам пойду да посмотрю! Докажу, что не трус.
— Да ты что! Да ты что! — татарин ухватился за мальчика, удерживая его. — Куды пойдёшь?! Стой, не гневись! Кто ж о тебе, светлый княже, плохо думать осмелится?!
— Отпусти, всё равно пойду! — огрызнулся Александр.
— Прости меня, княже, — ласково заговорил Федор Данилыч, сообразив, что ненароком оскорбил княжича: — Прости! Уж не гневствуй, слово ведь не птица — вылетит, не поймаешь! Прости!
Александр медлил, всё еще злясь. Потом он оттолкнул в сторону телохранителя и вернулся на прежнее место у костра. Мусуд бросил выразительный взгляд на Федора Данилыча, покачал головой, и тоже сел.
«До чего горд! Батюшкина кровь пылает!» — недовольно подумал кормилец и лег, укрывшись плащем.
Мусуд постучал ногами друг о дружку, чтоб немного разогнать кровь, и поглядел на звезды, прикидывая, сколько осталось до рассвета. Вдруг он услышал, как вскрикнул подле него Александр. Повернувшись к княжичу, татарин проследил за его взглядом: тот вперился в одного из ратников, сидевших у костра. Тут и сам Мусуд не смог сдержать возгласа.
На плечах сгорбившегося пред костром мужика сидело, свесив ноги, оканчивавшиеся крупными копытами, на грудь человеческую, чёрное чудище. Сложением оно походило на человека, да только всё словно поросло собачьей шерстью. На месте шеи чудища росло свиное рыло и морда у чудища была свиная, только зубы в открытой пасти — длинные и острые, как у волка али медведя. Когтистыми лапами чудище обхватило голову ратника.
— О, Аллах! — воскликнул Мусуд, у которого сердце от такого зрелища ушло в пятки. — Аллах! Прибегаю к Господу зари от того, что Он сотворил в ночи! От зла мрака, когда он землю покрыл! От зла колдуний, дующих на узлы! Прибегаю к Господу рода людского, Царю рода людского, Богу рода людского от наущения сатанинского злого, что вселяет искушение в сердца рода людского, из джиннов, чья мать Лилит, и рода людского!..
Ни бедолага ратник ни чудище не шелохнулись в ответ на его слова. Лицо ратника, несмотря на открытые глаза и моргающие веки, показалось мертвым. А чудище, сжимая его голову, ухмылялось. Александр, поборов оцепенение, закричал звонко:
— Проснитесь! Други верные, вставайте! Враг нагрянул!
Дружинники, приученные бросаться в бой при первом же кличе, пробудились от крика княжича. Схватившись за оружие, они вскакивали на ноги, готовые сразиться с врагом. Федор Данилыч, только задремавший, подскочил, словно ошпаренный: «Где? Что?»
— Княжич! — Мусуд схватил мальчика за руку и притянул к себе, намереваясь, если понадобиться, закрыть Александра собою. — Отойди от него! Все боги небесные, что за проклятье?
Дружинники, обступившие с обнаженными мечами несчастного своего соратника, растерялись, страшась приблизиться к нему. Разлепивший веки Фёдор, вначале непонимающе моргавший глазами, захлёбываясь криком, принялся расталкивать Данилу.
— Чего стоите?! — крикнул Александр. — Убейте его! Убейте!
Приказ юного князя подействовал на воинов: они бросились на оседланного бесом соратника. Когда же пронзённое мечами тело упало наземь, обнаружилось, что чудища ни на нём, ни рядом — нет. Но ждать долго не пришлось: оно уселось на шею другого мужика, одного из тех, что шли с княжичами из Смоленска. Свиное рыло ухмылялось и скалило зубы на ошеломлённых ратников.
— Чёрт зубастый! — выдохнул Федор Данилыч, сжимая в дрожащей руке кинжал.
— Убейте! — приказал Александр решительно. — Убейте тварь!
Мусуд
