В 68 году из Рима приходит известие — император Нерон покончил с собой. Безумцы наподобие Нерона всегда заканчивали так — их убивали в результате заговора или принуждали к самоубийству. Умирала римская аристократия, демонстрируя закат нравственности, закат верности римским традициям. Умирая, она открывала дорогу тем нуворишам, которых так блистательно представлял Веспасиан. После смерти Нерона легионы, стоявшие в Галлии и Испании, объявляют императором полководца, сенатора Гальбу. Сейчас же ему присягает Веспасиан. Однако Гальба вскоре был убит. Следующим императором был объявлен генерал Отон. И снова Веспасиан ему присягает. Но у Отона появляется соперник — Вителлий, которого поддерживают легионы в Германии. В этом противоборстве Отон потерпел поражение и покончил с собой. Когда Вителлия признают императором, Веспасиан был одним из первых, кто принес ему присягу на верность. Это удивительная, уже явно демонстративная позиция. А разве он виноват, что правители так быстро сменялись? Вителлий находился у власти несколько месяцев и был свергнут. И вот место свободно.
Легионы, стоявшие в Иудее, провозглашают императором Веспасиана. Но он отказывается! Легионеры отдают ему императорские почести, но он приказывает им разойтись, начинает грозить наказанием. А вокруг собираются люди, много людей, и он кричит все громче, чтобы слышали все, он — не император. Веспасиан играет роль верного служаки, солдата, который помнит прежде всего об интересах государства, и в отличие от бездарного актера Нерона играет талантливо. Но наконец он внял доводам своих сторонников: если действительно надо спасать империю от раздоров, ну тогда — ничего не поделаешь, будем спасать. Он идет походом на Рим и берет его штурмом. Рим грабят. Святым Веспасиан не был, это безусловно. Умел наказать врагов, но в отличие от своих безумных предшественников старался соблюдать границы разумного, мог кого-то демонстративно простить, потому что интересы государства того требовали. Те правила игры, которые перечеркнули наследники Августа, пресыщенные безграничной властью, он старается восстановить. «Я человек из народа, я служу Риму, и я буду разумен» — вот его кредо.
Он оказался у власти в трудное время. Гражданская война, разорение. Самым важным становится вопрос финансов — позарез нужны деньги, и он с его крестьянским умом, крестьянской хваткой и полным пренебрежением к аристократическим условностям — что положено, что не положено римскому императору — стремится изыскать средства любыми путями и способами, не гнушаясь абсолютно ничем. Светоний пишет, что Веспасиан открыто занимался такими делами, которых бы постыдился любой простолюдин. Он скупал вещи, а потом распродавал их с выгодой, без колебаний продавал должности соискателям, за деньги выносил оправдательные приговоры подсудимым, невинным и виновным, без разбора. Наконец, назначал на хлебные места самых коррумпированных людей, чтобы они брали, брали, а потом он все это конфисковывал у них в пользу государства. Неплохая идея! Со своим простецким умом он мог показаться нудным, скучным, скупым, прижимистым и разочаровать римскую публику. Ан нет, не разочаровал. Несмотря на финансовые трудности Веспасиан стал строить храм богини Мира, вложив в строительство огромные деньги. И храм был построен. А это уже — поступок настоящего аристократа. Придя к власти неким простецом, он доказал, что вполне понимает аристократические традиции и следует им. А для народа новый император начал строить Колизей, который тогда назывался Форум Флавия (строительство завершится при его преемниках, сыновьях). Теперь Колизей — один из символов римской цивилизации. В течение десяти лет правления Веспасиана римляне вели только две войны. Одну, доставшуюся по наследству, — в Британии. Другую — в Иудее, ее завершал его сын, император Тит. В Риме в храме Януса открывались двери, когда империя вела войну. Веспасиан сказал: «Война закончена! Забудьте!» — и приказал закрыть двери храма. Он любил анекдоты про себя, спокойно относился к тому, что над ним подшучивали. А цель, которую преследовал, была одна — показать, что император — человек из народа и для народа. Он был не так прост, как хотел казаться. Уже умирая, семидесятилетним стариком, он пошутил: «Кажется, я становлюсь богом», имея в виду традицию обожествления императоров после смерти. Возможно, он и не говорил эту фразу, но ее приписали именно ему. Нерону приписали другую — «Какой великий артист умирает!». И тот и другой, хотя корни их совершенно разные, продолжали традицию античного анекдота, а она, как правило, скрывает что-то очень сущностное, идущее из глубин природы конкретного человека или явления. И это вовсе не анекдот в нашем, современном понимании.
Умер Веспасиан в 79 году н. э., как говорят, от лихорадки. Тогда почти все болезни называли лихорадкой. Последним тяжелейшим переживанием было известие о готовящемся на него покушении двух близких ему сенаторов — Марцелла и Альена. Они оба были убиты по приказу Веспасиана. Он искренне не мог понять, как можно покушаться на человека из народа, на того, кто рисковал жизнью на полях сражений, собирал богатства для империи, строил бессмертные храмы? Простить заговорщиков он отказался.
Ксеркс I
Непобедивший победитель
Чуть ли не все мы в пятом классе играли в греко-персидские войны. И никто не хотел быть персом — все рвались в греки. Потому что это означало не просто стать победителями. Мы знали, что греки — хорошие, а персы — плохие. Так ли это на самом деле? А может быть, дело в том, что наши представления основываются исключительно на греческих источниках? К тому же в европейской исторической науке есть определенный европоцентризм.
Между прочим, с точки зрения персов, именно они победили в борьбе с Грецией. Так считал царь Ксеркс, и это зафиксировано в надписях, которые он оставил после греко-персидских войн.
Ксеркс I — один из прославленных правителей великой персидской державы, которая существовала больше трех столетий и конец которой положил Александр Македонский. Во времена Ксеркса это еще государство колоссального масштаба, претендующее на господство над тогдашним миром и потому наползающее на Грецию.
Жизнь Ксеркса — яркий пример древневосточного деспотизма.
Он родился в 521 или в 519 году до н. э., вероятно, в Персеполе. Это современный Иран. Персеполь — столица Персии, основанная отцом Ксеркса Дарием I. Через 130 лет этот любимый город персидских царей будет сожжен Александром Македонским.
Если величие Ксеркса можно подвергать некоему сомнению, то величие его отца, правителя Ахеменидской державы Дария I, вопросов у исследователей не вызывает. Это был правитель, который умел и воевать, и проводить внутренние реформы. Он первый структурировал Ахеменидскую державу, и при нем она была относительно едина и управляема. Самый замечательный источник, в котором отражена личность Дария, — высеченная на скале Бехистунская надпись (Бехистун находится в современном Иране, примерно в 100 километрах от Хама-дана). Три клинописных текста — на древнеперсидском, эламском и вавилонском наречиях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
