А потом грянули аплодисменты. Хлопали все. Довольный Брежнев что-то говорил Каллагэну, а тот с улыбкой на лице кивал. У меня создалось такое впечатление, что за эти четыре минуты, пока мы выступали, они решили тот серьезный вопрос, который не могли решить полдня. Так что песня не только «строить и жить помогает», но помогает решить ещё и жизненно важные политические вопросы на государственном уровне.
Тут к нам подбежал один из помощников Брежнева и попросил исполнить что-нибудь такое же веселое, только на русском. Я посмотрел в сторону Генсека и кивнул ему, давая понять, что поручение понял и сейчас приступлю к его исполнению. Вот что значит предчувствие, не зря мы с утра с Солнышком новую песню разучивали и репетировали. Я шепнул Солнышку, чтобы она брала барабаны Бонго и призывно махнул головой Петру, который мгновенно сорвался с места, держа в руках свою трубу. Пока мои помощники готовились к выступлению, я объявил в микрофон:
— Дорогой Леонид Ильич и мистер Каллагэн. Наша солистка Светлана только что спела задорную песню на английском языке. Но я сегодня написал такую же веселую песню на русском, которую мы вам сейчас с удовольствием исполним. Её название так же состоит из одних междометий, как и у предыдущей песни. Итак, «Хоп Хэй Лала Лэй».
И тут мы дали жару. Зал был уже подогрет нашим первым выступлением и толикой выпитого, а тут ещё барабаны с трубой добавили испанского колорита нашему номеру. Гости завелись уже с проигрыша и ждали только того момента, чтобы хором подпевать название песни. Брежнев опять не удержался и опять, как прошлый раз, стал отстукивать ритм руками по столу, параллельно сопровождая удары ладошек Солнышка по барабанам. Это был наш триумф. Проклова и Толкунова, видя начавшееся всеобщее веселье, плюнули на приличия, выбежали к нам на сцену и стали вместе с нами танцевать. В общем, когда мы закончили, за столом творилось что-то невообразимое. Бедная охрана, они не знали, что со всем этим делать.
После последних звуков гитарной струны Брежнев встал со своего места и направился в нашу сторону. Подойдя к нам, он молча расцеловал троекратно сначала меня, а потом Солнышко.
— Молодцы, — сказал Леонид Ильич, — Вот за такие песни и надо Ленинские премии давать. Пошли, там премьер-министр тоже хочет тебя поздравить.
Мистер Каллагэн встал, когда мы подошли к нему и сказал:
— По поручению Её величества королевы Великобритании Елизаветы II я сообщаю, что она, за оказанные ей лично, как монарху, и всей Великобритании, услуги жалует вас со Sweetlane членством в Королевском Викторианском ордене и производит вас, сэр Эндрю, в командоры этого ордена, и вас, леди Sweetlane, в даму-командора этого ордена с вручением Звезд ордена класса Рыцарь-командор.
Мы застыли с Солнышком и посмотрели на Брежнева. Он улыбался и кивнул нам, чтобы мы спокойно принимали награды. Мы подошли ближе и нам по очереди повесили ленты с мальтийскими крестами. Мне на шею, а Солнышку через правое плечо, так как её лента была длинная, предназначенная специально для дам. А Звезды лежали в футлярах, мы их сами потом должны будем прикрепить на нашу одежду. Я знал, что эта награда не является очень высокой, но, всё равно, она была почетной. Мы поблагодарили премьер-министра за оказанную нам королевой высокую честь. Но это было ещё не всё. Каллагэну его секретарь передал какую-то плоскую коробку, из которой он достал… «Платиновый диск» от EMI. Вот же хитрый Стив, даже не предупредил нас. Решил это дело с нашим награждением не затягивать и передать нам обещанный диск ещё до нашего приезда в Лондон. А я думал, что уже ничего меня в этой жизни не может так обрадовать, но музыкальная награда — это моё, родное.
Мы опять благодарили премьера и он жал нам руки, благодаря, в этот раз, уже нас за музыкальный подарок. А потом напомнил о том, что Её Величество ждёт нас на концерте, который должен быть лучшим за всё время её правления. Два фотографа постоянно щёлкали фотовспышками, которые нас ослепляли. После праздников надо будет опять ждать конверт от Брежнева с новыми фотографиями.
Когда мы все сели, то Леонид Ильич обратился ко мне:
— Теперь за мной награда осталась. Ленинскую премию ты обязательно получишь за вклад в развитие советской музыки, а со второй Звездой вопрос ускорим. Негоже нам от англичан отставать.
— Спасибо, Леонид Ильич. Делами оправдаю оказанное мне высокое доверие. Как раз по поводу этих дел я хотел вас спросить, можно ли нам наш концерт в «Лужниках» летом организовать?
— С такими песнями не только можно, а даже очень нужно. Наш народ должен слушать ваши песни прямо со сцены. Ты Демичеву позвони, он тебе в этом вопросе поможет и финансы изыщет.
— А чего их искать, вот английская сторона может спонсором выступить, а мы им ещё права на прямую трансляцию с нашего концерта миллиона за три фунтов стерлингов продадим. Как вы считаете, это же правильный подход к такому делу?
— Молодец. Не только экономишь народные деньги, но и о прибыли не забываешь. Я с Джеймсом этот вопрос обсужу, пусть их бизнесмены в твоих музыкальных проектах поучаствуют. Мне говорили, что ты один принёс нашему государству уже пять миллионов фунтов и сейчас ещё три миллиона с ходу нашёл. Вот так бы наш Госплан всегда работал, тогда у нас в стране на всё бы денег хватало.
— Так у меня и крупный спонсор на примете уже есть. Они, в основном, музыкой занимаются, но и все расходы по нашему концерту будут готовы на себя взять. Фирма EMI называется.
— Знаю я их. В таком случае ты сам свой концерт и организовывай, но чтоб хорошо получилось и прибыль была. В общем, после праздников берись за это дело, так как у тебя всё, за что ты ни возьмёшься, всегда хорошо получается, а мы поможем.
— Огромное вам спасибо. Тогда позвольте вас пригласить с супругой в июле на наш концерт.
— Если очень занят не буду, то вместе придём с Викторией Петровной. И внука возьмём. Он, кстати, спасибо тебе передавал за подарок. Меня вот тоже королева приглашает на двадцатипятилетие её коронации. Знаю, что ты там какой-то грандиозный концерт собираешься организовать. Вот и думаю, может, правда, съездить и поздравить Её Величество с круглой датой?
— Конечно, Леонид Ильич, съездить было бы даже очень хорошо. Какой будет в мире резонанс, если вы лично установите особые отношения с Великобританией.
Брежнев мне ничего не ответил, повернулся к Каллагэну и что-то стал обсуждать с ним. Всё-таки я был прав, эти танцы с бубнами вокруг меня и песни под гитару были неспроста. Генсеку понравилось письмо, которое я ему привёз в Завидово от королевы. И английский премьер-министр не просто так приехал и решил нас наградить. Значит намечается какой-то прорыв в мировой политике, который давно готовился, только повода не было. Я и явился этим поводом, этим маленьким камушком, который может стать началом лавины.
Далее концерт продолжался уже по утверждённой программе. Но наше выступление было самым ярким в нём, особенно всем понравились, как и прошлый раз, наши поцелуи с Брежневым. Концерт закончился минут через сорок и Брежнев с премьером и сопровождающими их лицами покинули банкетный зал, тепло попрощавшись с нами.
Проклова была поражена моими отношениями с Брежневым, о чем она мне и сказала после его ухода.
— Ты у него в любимчиках ходишь, — сказала мне Елена, наклонившись через Солнышко. — Я так поняла, что он тебя тоже чём-то собрался наградить?
— Вот когда наградит, — решил отшутиться я, — тогда я тебе первой покажу. Ну, после Солнышка, конечно.
— В таком случае дайте хоть поближе рассмотреть вашу английскую награду. А разве женщин такими Звёздами награждают?
— Награждают, так как женщинам разрешили становится членами этого ордена с 1936 года. Так что, как ты слышала, сам премьер-министр назвал мою будущую жену леди, а теперь у неё появился ещё и титул дама-командор.
Солнышку очень понравилось, что многие слышали, как Каллагэн два раза называл её при всех леди. Он, видимо, знал об особом отношении Её Величества к Светлане и, конечно, обратил внимание на её брошь, подаренную королевой.
