Читаем без скачивания Гении тоже люди… Леонардо да Винчи - Валериан Маркаров

Нрав у него тяжелый, да и не любит он меня. Ведь если бы любил, то оторвался бы от своей привязанности к вину, которое он потребляет в большом количестве, после чего, словно ветряная мельница, машет кулаками во все стороны, готовый спорить хоть с самим Господом Богом. В эти минуты лучше не попадаться ему под горячую руку, ведь, как поговаривают селяне, те что постарше, он до смерти забил свою первую жену, уставшую более сносить его пьянство и побои. – Катарина прервала свою речь и опустила голову, уставив взгляд в траву, затем вновь посмотрела на мальчика:

– А как ты, Нардо? Как тебе живется в Винчи? – в ее голосе чувствовалась непередаваемая усталость от столь печального повествования.

Маленький Леонардо сидел перед ней на траве, поджав колени к животу и смотря на мать грустными всепонимающими глазами. Рассказ матери потряс его детское сознание и, казалось, уже ничто не могло вернуть его в то радостное состояние, в коем он пребывал еще совсем недавно, любуясь природой и ее удивительными творениями. Мать нетерпеливо ждала его ответа, то и дело поглядывая на небо, словно само раскаленное Солнце торопило ее вернуться домой. Сын понял это и, собрав воедино все свое детское мужество и постаравшись изобразить некое подобие улыбки, чтобы хоть как-то поднять настроение матери, да и самому себе, начал рассказывать о своей жизни в Винчи:

– Мама, все у меня хорошо, ты не волнуйся за меня. Отец и приемная мать заботятся обо мне. Да-да, дона Альбиера очень добра.

– Сынок, ты так учтив и умен, что понравился бы и самой ревнивой мачехе, – вставила Мать. Леонардо же мило улыбнулся и продолжил, – а бабушка Лючия любит и балует меня, всегда поет мне тихие колыбельные песни перед сном и печет вкусные берлингоццо с поджаренной в сметане корочкой! Правда, дед очень строг ко мне, но он такой со всеми. Когда он сердится, он требует, чтобы я называл его синьором, а не дедом. Потом, в который уже раз, строгим таким голосом напоминает мне, что его отец был хранителем какой-то там, не помню, печати и послом республики и мне надлежит более почтительно относиться к носящим эти титулы, имея в виду себя, конечно. – Леонардо по-детски наивно улыбнулся, почти засмеялся.

– Но дружу я с дядей Франческо. Он такой забавный! Мы гуляем с ним повсюду пока отца и деда нет дома. Франческо говорит, что разница в 17 лет дает ему право не только воспитывать меня, но и быть мне другом. Наверно, он и есть мой единственный настоящий друг в доме отца.

– Чем он занимается сейчас, твой молодой и веселый дядя Франческо? – спросила Катарина. – Он стал таки нотариусом?

– Нет. Он не хочет быть нотариусом, как мои прапрадед, прадед, дед и отец. Он говорит, что он «философ по складу мышления», а дед Антонио называет его своим «неудавшимся произведением», – умное выражение лица, с которым Леонардо говорил это, убедительно демонстрировало, что он хорошо понимает смысл каждого произнесенного им слова.

– Так вот, – продолжил он, – мы с дядей Франческо проводим все свое свободное время на природе. А времени у нас, правда, много. Мы обошли с ним все окрестности Винчи, что с одной стороны опускается в долину реки Арно, а другой – поднимается к тем таинственным скалам, где скрываются пещеры и текут очень холодные ручьи. Там, на склоне горы Монте Альбано, крестьяне распахивают поля и трудятся на виноградниках моего деда. Ты ведь видела, Мама, как много там старых олив и цветущих миндальных деревьев? А те деревья, что напоминают хвосты огромных лисиц – они, как сказал мне Франческо, называются кипарисами. С горы Монте Альбано, если погода ясная, мы даже видим бескрайнее Средиземное море! А иногда, когда дядя занят чем-то другим, я брожу один по горам и оврагам.

– Но почему один, сынок? Разве у тебя нет друзей из соседних дворов? – спросила мать.

– Нет, Мама. Все мои ровесники застряли в своем детстве и их игры и увлечения меня больше не интересуют, – ответил матери Леонардо, – Но ты не тревожься. Со мной ничего не случится, я научился умело карабкаться по крутым уступам вверх, чтобы потом там, наверху, смотреть вокруг и мечтать, когда подо мной внизу мирно пасутся стада овец, а над головой кружатся крылатые хищники, – мать завороженно смотрела на сына, не понимая, когда же он успел так быстро повзрослеть и научиться красиво и грамотно говорить. А тот увлеченно продолжал:

– Мама, знаешь, это так интересно, наблюдать природу и животных, и запоминать все детали этого таинственного мира, следить за повадками рыб и тем, как растут деревья! Ты знала, например, что их ветви всегда толще на южной стороне, чем на северной? Франческо объяснил мне, что это солнце притягивает влагу на ту поверхность растения, которая к нему ближе. Их листья всегда поворачиваются лицом к небу, чтобы лучше воспринять своей поверхностью росу. А круги срезанных деревьев показывают число их лет и то, какие были более влажными или более сухими, смотря по большей и меньшей их толщине. И показывают так страны света, смотря по тому, куда будут обращены, – и вновь Катарина была удивлена его увлечениями и широким кругозором. Она видела, что разум сына дарован Господом и открыт всему миру, который в будущем ему предстоит покорять. Она гордилась им, своим сыном, в то же время признавая, что никогда не могла соперничать с ним в его умных речах. И, конечно, она отчетливо понимала, что не смогла бы дать Леонардо даже маленькой толики тех знаний, которые он получает в доме отца.

– Ты уходишь? – вдруг спросил он со слезами на глазах… Катарина молча кивнула.

Они прощались долго и тяжело. Прижав сына к себе, мать пыталась как бы напитать его собой. А он стал по-детски крепко-крепко обнимать ее и, приподняв голову, много раз подряд ее целовать, затем он грустно свернулся в такой маленький беззащитный клубочек, словно весь мир сейчас ополчился против него. В этот момент сердце Катарины окончательно растаяло, а душевные силы, которые она все это время, прилагая неимоверные усилия, держала в себе твердым комком, вдруг потекли ливнем из ее слез…

На краю этого все еще залитого солнцем луга стояли рядом две вечные спутницы – Любовь и Разлука, издали безмолвно наблюдая за душераздирающим зрелищем: двумя крепко обнявшимися родственными душами Сына и Матери, навсегда связанными друг с другом незримой пуповиной, и находившимися в эту минуту в самом центре скорбного перекрестка Радости встречи и Печали расставания.

Леонардо обхватил Мать своими детскими, но уже крепкими руками, а в его памяти всплывали подробные детали самых первых воспоминаний его жизни. Он хранил их глубоко в сердце, в самом сокровенном уголке, пронеся через всю жизнь:

– Ой, почему Мама так громко стонет? Ей больно? Как же мне сейчас страшно! Стало очень тесно и больно! Я вижу что-то светлое, даже яркое. Чья-то жесткая рука больно ударяет меня… я делаю свой первый вздох, я дышу, кричу! Кажется, я родился! Я боюсь! Мне страшно и холодно! Всё вокруг такое непривычное! Неужели в этом мире можно существовать? И вдруг… что-то такое незнакомое, но уже родное, такое долгожданное лицо… Её улыбающееся лицо. И почему-то по нему текут слёзы, такие горячие. Ой, да это же моя МАМА!!! Так вот, оказывается, ты какая! И мне уже не страшно, я не кричу, я с упоением впервые пробую вкус её теплого сладковатого молока, наслаждаюсь ее запахом и засыпаю счастливым младенческим сном. Я расту… Мама подарила мне жизнь, она – мой самый дорогой человек на Земле.

Леонардо еще в раннем детстве наблюдал яркое проявление материнского чувства на примере одной кошки в Анчиано, которая, спасая своих малышей, каждый раз заходила в горящий дом, пока не вынесла всех своих котят в целости и сохранности, при этом бережно неся их в своих зубах, чтобы не поранить. Это ли не есть любовь и самопожертвование Матери?

В его памяти жили теплые воспоминания о маминой трепетной любви и заботе. Нежный ласковый голос, теплые руки, которые по утрам гладили его волосы, будили. Как он был счастлив в те утренние мгновения! Мама – она как Природа ранним летом, когда все благоухает, растет, цветет, мир дышит жизнью.

Он вспоминал, как гулял с мамой по лугу в Анчиано. Время для них как будто остановилось, и они просто шли, наслаждаясь красотой Природы, взявшись за руки, плели чудесные венки из желтых ароматных одуванчиков, похожих на пушистых цыплят. Мама так терпеливо отвечала на его многочисленные вопросы о мире, который их окружает. Он помнил звуки, наполнявшие тот прекрасный день: мелодичные переливы пения птиц, бесконечное жужжание шмелей, нежнейший шелест изумрудно-зеленых листьев… И как он был счастлив, что именно Мама открывает ему это удивительное богатство Природы! Мама – это природа, художник, лекарство, герой, ангел-хранитель… «Мама – это прекрасный и удивительный мир, который вокруг меня, внутри меня! Мама – это жизнь»…