Это зрелище еще больше распалило Люгера; медленно, причиняя любовнице и самому себе сладостную муку, он слился с нею в одно разгоряченное четверорукое и четвероногое существо, но все-таки не избежал мысли о том, что, может быть, занимается любовью последний раз в жизни…
Пламя свечи заколебалось перед тем как погаснуть, и наконец тихо умерло, оставив после себя только лужицу мгновенно застывшего воска.
В наступившей тьме Люгер слышал только собственное шумное дыхание, стоны Сегейлы и завывания безутешного Газеуса по ту сторону магической двери.
Стервятник ощутил внезапную опустошенность. Как галлюцинацию воспринял он новое появление призрачного голубого света, в котором лицо Сегейлы приобрело мертвенно-белый оттенок.
Вначале почти незаметный, свет становился все более ярким; как оказалось, он исходил из облака, сгустившегося под куполом усыпальницы и принявшего очертания гигантского человеческого уха.
Но не это заставило Люгера остановиться на самом интересном месте.
Теперь склеп был освещен светом, падавшим сверху, и сквозь густую сеть разметавшихся волос Сегейлы Стервятнику стала видна часть надписи, высеченной на крышке саркофага, – начальные буквы имени и дата рождения.
Он почувствовал, что у него пересыхает в горле. Он даже утратил интерес к телу, трепетавшему под ним и с благодарностью отвечавшему до этого на его ласки. Сегейла удивленно смотрела на него, но он уже не видел ее прекрасного лица. Его взгляд был прикован к каменной плите.
Очень медленно он протянул руку и отвел в сторону волосы Сегейлы. Глазам его предстала следующая надпись:
Шаркад Гадамес
2889—2965
…Может быть, это и было продолжением безумных видений, однако через мгновение ужасный звук донесся из глубины саркофага, и Люгер увидел ветвящуюся трещину, которая возникла в каменной плите.
Он не успел даже крикнуть прежде, чем плита раскололась и обломки рухнули вниз. Стервятник схватился руками за край каменного гроба, и его тело, раскачиваясь, повисло в пустоте.
Саркофаг оказался чем угодно, только не вместилищем костей. Во всяком случае, у него не было дна. Обломки надгробия исчезли в открывшейся прямоугольной дыре, но Люгер не услышал звуков их падения. Какой-то низкий гул, похожий на далекий шум сотен водопадов, доносился снизу. Ледяной ветер, подувший из дыры, заморозил ноги Стервятника и вонзился в кожу лица сотнями мельчайших иголок…
Потом Люгер увидел руку Сегейлы, все еще цепляющуюся за камень. Голубой свет стал меркнуть, и спустя несколько мгновений Слот уже с трудом различал во тьме ее побелевшие пальцы и ткань платья, опутавшего ее руки. Он попытался продвинуться ближе к женщине и вдруг с ужасом ощутил, что клубящийся мрак тянет его тело книзу.
Это ощущение было пугающим и совершенно незнакомым ему. Он болтался в воздухе, и это выглядело так, словно его засасывала в себя чья-то ненасытная глотка. Однообразный гул, не сравнимый даже с воем оборотней, сводил с ума, тем более что Слот не мог представить себе источник этого звука. Нездешний ужас вибрировал в нем, ужас, от которого цепенел мозг и слабели конечности.
Стервятник отчаянно цеплялся за края саркофага, но окоченевшие пальцы скользили по гладкому камню, а неведомая сила продолжала тянуть его тело вниз. Левой рукой он коснулся ледяного металла и схватил пояс, на котором болтались меч и кинжал, даже не осознавая, зачем делает это.
Еще несколько секунд Люгеру удалось продержаться, повиснув на правой руке, пока ножны цеплялись за обломки камня. Волосы зашевелились у него на голове, когда он услышал удаляющийся крик Сегейлы, которая провалилась в бездну.
Силы Люгера тоже были на исходе, но ему даже не пришлось разжимать пальцы – пронизываемая ледяным ветром тьма приняла его в себя, и, теряя разум, он рухнул в адский колодец, как животное, без крика расстающееся с жизнью…
Глава девятая
ГОРОД ТЕНЕЙ
Люгер пришел в себя под фиолетовыми небесами, похожими на болота, фосфоресцирующие во тьме. В них не было ни малейшего намека на звезды или на белесый пар облаков; он увидел только нагромождение невообразимо тяжелых застывших форм, которые нависали над безвестной твердью. Это подействовало на него гнетуще, как могильная плита на погребенного заживо. Стервятник вдруг почувствовал себя жалким и смехотворно маленьким в этом неподвижном холодном аду.
Потом он удивился тому, что не ощущает боли. Некоторое время он апатично вглядывался в пространство, откуда, по-видимому, свалился сюда, но не мог найти ничего, хотя бы отдаленно похожего на отверстие колодца. Каменный свод сочился тусклым светом, и, поднеся к глазам свою руку, Люгер увидел, что его кожа переливается, словно непрозрачное голубое стекло…
Он был совершенно цел, как будто плавно опустился на эту непоколебимую твердь, хотя прекрасно помнил тот кошмарный момент, когда перестал сопротивляться притяжению подземелья и начал падать во тьму… Только мысль о Сегейле могла согреть его здесь.
Он поднялся на ноги и осмотрелся. Его спутницы нигде не было видно. Черная твердь окружала Люгера со всех сторон. Она была гладкой, как полированная поверхность драгоценного камня. Лишь в одном направлении нарушалось безрадостное однообразие здешнего пейзажа – там цианистое свечение небес смешивалось с багровым заревом, висевшим над горизонтом. На фоне зарева можно было различить темный силуэт, похожий на скалу или замок.
Слот решил идти в ту сторону, поскольку предпочитал двигаться к видимой цели… Он попытался превратиться в птицу, но обнаружил, что здесь его магия бессильна. По крайней мере у него еще были меч и кинжал. Слабое утешение для человека, оказавшегося на дне неведомой могилы, но больше утешиться было нечем…
Он направился к далекому замку с мыслями об утраченной женщине и холодом одиночества в сердце.
* * *
Спустя много часов он понял, что черное гладкое плато обрывается в той стороне, куда он шел, а замок стоит на самом краю пропасти, над которой висел багровый туман.
Люгер не ощущал усталости; ничего не менялось над головой, и черный лед под ногами был мертвее пустоты. И все же чувство расстояния подвело Стервятника – замок находился гораздо дальше, чем казалось вначале.
Может быть, сам воздух подземелья искажал перспективу, может быть, зеркальная твердь сыграла злую шутку со зрением – во всяком случае, Слоту понадобилась почти половина суток, чтобы добраться до подножья гигантской скалы, имевшей почти правильную коническую форму.
Для Люгера осталось загадкой, как был выстроен замок, да и был ли он выстроен вообще – на поверхности его стен не было стыков. Только ряды треугольных окон, обращенных одним из углов книзу, выдавали в нем чью-то обитель…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
