— Боже милостивый, возможно, это местное выражение, идиома, — объяснил Стив.
Джун кивнула и опять вернулась к письму.
— Внученька, тот факт, что я никогда не встречусь с тобой, до сих пор причиняет мне мучительную боль. Но сейчас, раз ты читаешь это письмо, тебя ожидает новая судьба. Встречаясь с этой судьбой, ты должна помнить вот что: ты происходишь от одной из древнейших фамилий на этом острове, в твоих жилах течет кровь подлинных карибцев. Ты рождена взять на себя великую ответственность и великое наследие...
— Ах, — прервал ее Стив. — Сколько?
— Стив! — Джун была возмущена.
— Ну, пишет она великолепно, не так ли? Может она, по крайней мере, сказать, сколько...
Джун показала ему знаком замолчать и продолжила чтение.
— Ты займешь высочайшее положение на острове. Однако, я, конечно, понимаю, что ты приезжаешь из другой страны, где поступки и мысли людей странны и чужды обычаям нашего народа. Встретив свою судьбу, ты должна будешь допускать то, чего не могла раньше допустить; видеть многое, во что раньше не верила; но, прежде всего, помни, что в тебе наша кровь. Ты должна сохранять верность крови. Может быть, Бон Дию благоприятствует тебе и даст покровительство до тех пор, пока наступит время.
Джун задрожала и опустила письмо.
— Продолжай, Джун.
— Это все. Там больше ничего нет.
Стив скорчил гримасу.
— Старая леди пишет, словно какая-то сумасбродка. Может быть, она тронулась от старости или еще чего-нибудь?
— Стив, — в голосе Джун был настоящий страх. — Мне не нравится это место. Не могли бы мы уйти? Давай уйдем.
— Но послушай, Джун, — Стив обнял девушку и поцеловал. — В письме нет ничего, что могло бы напугать. Взгляни, ночь черная, как смоль. Мы не сможем никуда пойти сегодня ночью. Но не беспокойся. Мы уйдем отсюда с первыми признаками приближения утра, я обещаю. Мы завершим дела с Даувилем и, может быть, проведем остаток отпуска на Тринидаде, прежде чем вернемся домой. Как насчет этого?
Джун выдавила улыбку.
— Это единственное, что... Ну, хорошо, только у меня от этого места мурашки по телу.
Стив закончил разборку документов. Среди других бумаг он обнаружил юридическое завещание, которое было скромным. Старая мадам Ласнекю оставила все Джун как ее единственной наследнице — дом и скромную сумму денег.
— Похоже, что мы сможем купить прекрасный домик в Лондоне и получить наконец-то некоторую независимость, — произнес Стив, увлекая ее на кухню. — Теперь ты просто сядешь тут, а я быстро приготовлю какую-нибудь еду.
На кухне была небольшая старомодная примусная печь в одном из углов; Стив открыл кое-какие консервы и выложил их содержимое в кастрюлю.
— Мясо с овощами а-ля Мейсон Ламберт! — пропел он.
Джун заставила себя встряхнуться и помыть несколько тарелок с помощью «штуковины», напоминавшей помпу, которая накачивала холодную воду в кухонную раковину.
— Где мы сегодня будем спать? — спросила она, как только они съели свой импровизированный ужин.
Стив скривил губы.
— Но не в спальне, — поспешно сказала Джун. — Она... Она, вероятно, умерла именно там.
— Ты суеверна?
Она не ответила.
— Пойдем, любовь моя. — Он потянулся и взял ее за руку. Это всего лишь на одну ночь.
Она решительно тряхнула головой.
— Нет, Стив. Только не в спальне.
— Ладно, ладно, любовь моя. В гостиной есть кушетка. Ты ляжешь на ней, а я устроюсь в кресле. Но я заберу несколько шерстяных одеял из мансарды.
— Я пойду вместе с тобой, — живо ответила она.
Стив взял ее под руку, и они отправились наверх в спальню, Он был очень практичным молодым человеком и никогда не принимал всерьез разговоры о разных там домовых, призраках или вампирах. Тем не менее, он видел что Джун очень напряжена, и потому старался держаться бодро, успокаивая ее болтовней, пока они готовились к ночевке. Они были оба измучены дневными событиями и потому заснули очень скоро.
Через несколько часов Стив внезапно пробудился в своем кресле, дрожа от холода. Кто-то тряс его за плечо.
— Стив! — это был испуганный шепот Джун. — Стив, ради Бога, проснись!
— Что... Какого черта?
Стив, пытаясь проснуться, сел.
Джун наклонилась к самому его уху и прошептала.
— Стив, там кто-то есть наверху. Я боюсь.
Глава 8
Стив сел и прислушался. В доме была тишина.
— Ты уверена, Джун? — прошептал он.
Она кивнула головой.
— Я слышала кого-то или что-то — там наверху.
Он поднялся с кресла и нащупал небольшой карманный фонарик, который ранее обнаружил на кухне.
— Куда ты собираешься? — прошептала тревожно Джун.
— Взглянуть, конечно, — ответил Стив, удовлетворенно хмыкая, поскольку фонарик был исправен.
— Стоит ли?
Стив положил руку на плечо Джун.
— Все хорошо, любовь моя. Ты просто посиди здесь. Зажги лампу, а я через минуту вернусь.
— Будь осторожен.
По телу Джун прошла дрожь, когда Стив подошел к двери и медленно, легонько приоткрыл ее. Он выждал немного и затем вышел в переднюю. Она подождала, пока он исчез из виду и затем занялась поисками коробка со спичками, оставленного на столе. Спустя некоторое время она зажгла старую масляную лампу. Теперь в старом бунгало не было слышно ни одного звука. Но несколько минут назад она явно что-то слышала. Она не могла ошибиться. То ли скрип, то ли глухой звук от медленных, шаркающих шагов. Она СЛЫШАЛА это!
Она стояла взволнованно посреди комнаты, обхватив руками плечи и плотно сжав губы.
Что это было? Она напряженно прислушивалась.
Медленный, скрипящий звук. Должно быть, это Стив поднимается по лестнице в комнату на чердаке.
Стив, содрогаясь от страха, крадучись поднимался наверх по старой, скрипучей лестнице.
Непохоже, чтобы у Джун просто сдали нервы, размышлял он. Она обычно довольно-таки практичная девушка и, конечно, не истеричка. Она просто создана для того, чтобы быть работником социального обеспечения в Лондоне. На этой работе человек сталкивается со множеством проблем, так что ему просто необходимы крепкие нервы. Но с того времени, как они прибыли в Мерикейдж, у нее все больше и больше усиливались предчувствия, все больше и больше нарастала нервозность. Конечно, нужно признать, что поведение людей на этом острове совершенно неслыханное. Вместо развлекательного отпуска в солнечном Карибском раю это обернулось выматывающей нервы поездкой. Он уже начал раскаиваться. Тем не менее, сейчас раскаиваться было уже слишком поздно.
Он дошел до конца лестницы и вгляделся в темноту вокруг себя. Яркий лунный свет, проникавший на чердак сквозь небольшое окно, делал его карманный электрический фонарик почти бесполезным. Для начала он постоял, прислушиваясь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
