поводке или девочка, я громко отвечал – сука, после чего у милых женщин или очаровательных барышень пропадало всякое желание продолжать диалог.
С четырех месяцев я стал выносить Диану на травку во двор дома. Бросал мягкие игрушки, постепенно приучая приносить их мне и отдавать в руки. В один из таких прогулочных дней Диана вернулась в подавленном настроении. Она беспокойно бегала по комнате, затем её стошнило, и мы увидели у лап яркий зеленый осколок стекла, который она незаметно от меня нашла и проглотила на улице. Мы с женой страшно перепугались, потому что в пасти были следы крови.
После процедур в ветлечебнице, когда страхи рассеялись, супруга в сердцах погрозила собачке пальцем и обозвала нашу принцессу бестолочью. Диана опустила голову, как будто поняла, что совершила чудовищный проступок, и жалостливо посмотрела на нас исподлобья, что вызвало у нас небывалый прилив сочувствия к раскаявшемуся животному.
А чуть позже её укусила оса в мочку носа. Диана взвизгнула от боли и отчаянно забила по носу лапами. Я растерялся и своевременно не выдавил яд. К вечеру щенячий нос выглядел как старый разношенный башмак. Когда я возвращался с работы, открывал дверь, навстречу бежала Диана с квадратной головой, походившая на самодвижущуюся машину – бронетранспортер, повизгивала, махала обрубком хвоста, и эта картина вызывала невольную улыбку. Опасности для здоровья собаки не было. У неё сохранился хороший аппетит, она оставалась подвижной и, казалось, смирилась со своим состоянием.
Со временем опухоль с кончика носа переместилась ко лбу, и вместо глаз виднелись лишь небольшие щелки. Это обстоятельство создавало для неё явные неудобства, потому что двигалась она неуверенно, иногда натыкалась на предметы, неожиданно возникающие на пути.
Эти два события в жизни по-детски непринужденного щенка, дали нам повод к переосмыслению первоначально созданного образа. Внешний вид и поведение его уже не казались нам столь элегантными и аристократичными, какими виделись после прочтения специальной и популярной литературы об этой породе собак.
И тогда мы дали ей «подпольную» кличку «Дуся».
Однако Дуська оказалась не такой уж простушкой, а, напротив, выросла очень сообразительным, вдумчивым и внимательным существом. У неё было прекрасное чутьё. Поиск дичи, особенно на открытой местности, она вела строго «челноком». Быстро отыскивала и приносила отстреленную птицу.
II
Но самыми необычными, я бы даже сказал, сногсшибательными способностями Дуся обладала при решении в уме различных математических задачек. Причем не просто арифметических, а именно математических, поскольку помимо складывания, вычитания, деления и умножения чисел, она извлекала из них квадратные и кубические корни, давала ответы на задания из области высшей математики.
Происходило это так. Я усаживал её напротив, произносил условие примера и спрашивал: «Сколько будет?». Глядя мне в глаза, Дуська начинала отрывисто гавкать. Как только я закрывал глаза либо изменял направление взгляда, она замолкала, продолжая внимательно следить за мной. (Впоследствии Дуся улавливала в моем облике или поведении любые, даже малейшие, изменения). Поэтому стоило мне в нужный момент только расслабиться, не отрывая от неё глаз, как она тут же прекращала лаять.
Эти невинные упражнения доставляли нам удовольствие и даже вызывали гордость за нашу воспитанницу. Поначалу эта забава веселила зрителей, но частое повторение упражнений стало вызывать у некоторых из них раздражение из-за неясности происходящего и подсознательного ощущения надувательства.
Как-то на вечеринке по случаю моего дня рождения собралось достаточно много родственников, друзей, приятелей, среди которых были и те, кто не знал о Дуськиных сверхспособностях.
По уже сложившейся традиции мы вывели на «сцену» Дусю. Многих она знала, поэтому не смущалась. Деловито уселась посредине комнаты, изобразив своим видом готовность к выполнению задания. Я обратился к публике назвать арифметический пример, затем продиктовал его собаке, и та отчетливо огласила лаем нужный ответ. Далее следовали более сложные математические задачи, которые Дуська, не задумываясь, с легкостью решала. Наконец я задал ей свой коронный пример.
– Дуся, послушай меня внимательно, – и медленно, делая паузы между действиями, подключая тем самым к подсчетам всех присутствующих, продиктовал следующее условие: – Шесть умножить на три… От этого произведения отнять четыре… Все разделить на семь… И к полученному результату прибавить три… А теперь, не торопись, еще раз подумай и скажи… Сколько будет?
Дуська тут же начала гавкать. На счете пять я моргнул, и она замолкла.
Разумеется, это была домашняя заготовка, и я знал ответ. Дурачить людей мы считали дурным тоном.
Кульминацией таких представлений были задачки из высшей математики.
– Ну, а сейчас, Дуся, – обращался я к собаке, – вычисли… Интеграл от двух до восьми от единицы… Как, по-твоему, сколько будет?
Дуська отрывисто прогавкала шесть раз.
И вдруг одна из близких нам дам, видевшая и слышавшая не раз эти «цирковые номера», не выдержала и выпалила:
– Этого не может быть, ты, наверное, подаешь ей какие-то знаки.
Происходило это представление поздно вечером. После этого «неслыханного» обвинения я в азарте щелкнул выключателем, и в кромешной темноте повторил нашей «звезде» задание. Дуська без запинки прогавкала необходимое для ответа количество раз. Я торжествующе включил свет. Воцарилась гнетущая тишина. Не было ни вопросов, ни ответов. Как такое могло произойти, до сих пор теряюсь в догадках. Вероятней всего, она видела очертания моего тела, и стоило шевельнуться, как тут же замолчала. Не знаю.
Если когда-то и случались ошибки в Дуськиных ответах, то исключительно по моей вине, когда я сам не знал или путался в конечном результате. Поэтому в ответственные моменты, особенно если задачка исходила от малознакомого человека, я уточнял у него ответ, а затем уже обращался к Дусе. Она же не ошибалась никогда.
Если для меня с женой, знавших природу Дуськиных способностей, её исполнение «смертельных» трюков казались шуткой, к которым, нужно сказать, Дуся относилась со всей серьезностью, то совершенно непостижимым представлялось поведение людей, искренне веривших в сверхъестественные возможности животного, толковавших это явление не иначе как чудо, свершившееся на их глазах и начисто отвергавшее учение Павлова. Явлению этому, по их мнению, на сегодняшний день не было никаких научно-обоснованных объяснений.
III
Дуськино умение не раз выручало меня в сложных ситуациях, когда требовалось отвлечь внимание грозных блюстителей порядка и обернуть собственный проступок в благопристойность.
Однажды мы с друзьями совершил охотничью вылазку в район озера Балхаш. В целях передвижения к месту назначения использовали железнодорожный транспорт. Наша поездка до станции Лепсы проходила без особых сложностей. С помощью работников транспортной милиции вероломно втащили Дуську в вагон, в котором выкупили купе. Когда к нам вошел проводник, мы напали на него первыми.
– Мы, товарищ, – начал атаку Володя, тыча ему билет, – представляем экспедицию, утвержденную Президиумом Академии наук, и направляемся в Прибалхашье в поисках гнездовья розовой чайки.
– Ну, как вы понимаете, – продолжил я Володину легенду, протягивая свой билет, – найти гнездовье розовой чайки невозможно
