клиентов. А для местных и привлечения дополнительного дохода бы устраивала кинопоказы и короткие свидания. Когда низкий туристический сезон…
Заговорившись, я заметила, что рука Александра легла на стол в опасной близости от моей. Я в страхе отпрыгнула как можно дальше. Не хватало повторить судьбу Галины в первый же рабочий день. Он заметил это и поджал губы:
— Я пью именно такой кофе. Но с сахаром. — Жестом фокусника я извлекла из кармана два пакетика с сахаром и положила на стол рядом с ним, Дарк моргнул, даже не сказал «спасибо»— Вы сделали все, о чем я вас просил? — ледяным тоном поинтересовался он. Мужчина словно разозлился, поняв, что я отскочила от него как от огня. Ну и пусть злится, лучше задеть чье-то эго, чем потом пускать слюни по итхису и ставить сумасшедшие пароли от почты. Я поправила прическу и сказала:
— Почти — осталось сходить в бухгалтерию.
— Поторопитесь, а затем просмотрите мое расписание, оно у вас на столе. — Итхис снова присел и принялся делать какие-то пометки в своем макбуке. Тот практически не светился, но даже его мягкое мерцание заставляло Александра отодвинуться на приличное расстояние. Я со своим паршивым зрением бы ничего не рассмотрела, так далеко отстранившись.
Я кивнула и принялась за работу. В бухгалтерии, которую было весьма нелегко найти, сидел всего один сонный сотрудник, у которого я и взяла смету. Разглядывать я ничего не стала, любопытство — не та черта, которая необходима в этой работе. Хотя мне было интересно, как Дарк, невидимый для всех, управляет своей гигантской корпорацией из-за закрытых дверей и по ночам.
Исполняя различные поручения босса, я не заметила, как пролетела моя смена и стало пора собираться домой. Засунув нос в его кабинет, я поинтересовалась:
— Простите, я могу идти? — мне уже очень хотелось спать, глаза неистово чесались, и, кажется, покраснели.
Александр, напротив, выглядел вполне отдохнувшим, и даже синие вены на его лице стали менее заметны. Он был по-настоящему жутковат, отметила я, сонно разглядывая его лицо. Ему бы положить тон на лицо, перекрасить волосы и поставить в глаза контактные линзы — мог бы казаться очень привлекательным мужчиной. Да, признайся Кира, он и без всего этого привлекательный, просто жуткий. Он снова будто заметил, что я изучаю его лицо и, вздохнув, сказал:
— Да, вы свободны, завтра жду вас, больше не опаздывайте.
Первый рабочий день не показался мне сложным, напротив, вполне интересным. Дарк не оказался пугающим или опасным, он просто был очень одиноким человеком, полностью погруженным в свою работу, которая и была всей его жизнью.
Заказанное такси ждало меня у выхода. Напоследок оглянувшись, я оглядела бетонный замок, глядящий на меня темными окнами. На самом верху в этом замке обитал дракон. А может быть заколдованный принц?
* * *
На следующий день я смогла открыть глаза только в обед.
Мой двоюродный братик, вернувшийся домой несколькими часами раньше меня, уже ушел в школу. Он отличался фантастической выносливостью, позволяющей ему спать пять часов в сутки и чувствовать себя великолепно. Тети не было дома, она осталась ночевать в студии. Все мы догадывались, что там она дает уроки йоги своему бойфренду по ночам, но вслух этого никто не сообщал. Льву было все равно, чем занималась его мама в свободное время. Он знал, что был ее самым любимым человеком на свете и к мимолетным ухажерам маму не ревновал. Я же давно начала сомневаться в том, что загадочный ухажер тети является мимолетным. Уж слишком часто стала она пропадать по ночам. Да и взгляд в Веры сделался весьма загадочным.
Мне же предстояла неприятная задача — дожить до зарплаты.
В обнимку с утренней чашкой кофе я просматривала свою шкатулку с украшениями, выбирая те из них, с которыми предстояло расстаться. Вере я солгала, что у меня есть деньги — она и так готова была отдать для племянниц все. Но за обучение Викки я хотела заплатить сама. Хватало уже того, что я жила в тетиной квартире, после того как мой родной папочка выставил нас, узнав о пропаже мамы. Да и работала я все это время именно на Веру, кто бы еще взял «зеленого» тренера по пилатесу, который только получает диплом и поручился за него своей репутацией.
Университет это дорого. Факультет юриспруденции это дорого астрономически. Но мечты должны сбываться, а Викки хотела стать адвокатом как только поняла, что значит это слово. Хорошо, что Эдгар страдал плохим вкусом и предпочитал дарить мне что подороже. Я перебирала украшения, с удивительной легкостью выбирая золотые цепочки, кулоны, серьги и кольца. Чувство ностальгии меня ни сколько не мучило. Воспоминания я не выпускала из закромов памяти, в конце концов вещи — это только вещи, а сестра у меня одна. Толстый браслет из белого золота, подарок на годовщину нашего знакомства, легко перекочевал в горку украшений, которые предстояло отнести в ювелирку. С пятнадцати лет я была одержима покупкой различных украшений, как сорока скупая золото. Я обожала получать в подарок только его и теперь понимала, что моя любовь к блестящим побрякушкам оказалась, в общем-то, полезна.
Прекратив терзать изрядно опустевшую шкатулку, я, воровато оглядываясь, отправилась в местный ювелирный салон. Жизнь на окраине имеет свои минусы. Например, в моем районе многие знают друг друга в лицо и постоянно сталкиваются. Я практически влетела в ломбард, занимающий подвальное помещение. За прилавком сидела пожилая полная женщина, выжженные белой краской и химической завивкой волосы образовали на ее голове подобие одуванчика. Этот толстый одуванчик снисходительно улыбнулся мне, но когда я вытащила пакет с украшениями из сумки и громко звякнула им о стойку, в ее глазах зажегся интерес:
— Это же что у вас случилось, раз вы решили избавиться от всего этого? — она с благоговением рассматривала тот самый золотой браслет, который мне подарил бывший.
Довольно грубо я ответила:
— У меня на то есть свои причины.
После получасового тягостного ожидания я получила свои деньги в пухлом конверте. Тут же я направилась к банкомату, чтобы не иметь соблазна потратить хоть немного на себя. Тот принялся пожирать деньги как голодное животное, причмокивая металлическими челюстями. Мимо проехала заметная синяя «инфинити» — бывшая любовница, а теперь жена моего отца. Сморщив обезьянью мордашку, она заметно сбавила ход, чтобы рассмотреть меня получше. Вероника, так ее звали, явно пыталась запомнить мой непритязательный вид, чтобы позже обсудить с подругами. Я с трудом удерживала себя, чтобы не показать ей средний палец. Какой же тварью надо быть, чтобы радоваться
