— Был праздник. Большой ритуальный праздник. Закололи много свиней. Сразу сто штук, — с восторгом говорил Доминик. — Вождь Караэ из деревни Атавоа (это довольно далеко отсюда) получил высший ранг члена тайного союза. Жаль, что я не присутствовал на празднике, теперь это редчайшее событие. Говорят, собрался народ со всего острова, даже с соседних. А какие там были чудесные кабаньи клыки…
— Подожди, Доминик, — прервал его я. — Какое отношение имеют клыки к высшему рангу?
— Понимаешь, Караэ — это настоящий вождь старой закалки, язычник. Он не станет связываться с миссионерами. С незапамятных времен они — члены тайных союзов. Там они, как масоны, проходят посвящения и в зависимости от этого получают все более высокие ранги. Так было и на этот раз. Вождю Караэ присвоили наивысший ранг, что, по традиции, всегда сопровождается церемониями, во время которых закалывают огромное количество свиней.
— Понятно, у нас это называется банкетом.
— Вот-вот, что-то в этом роде. Что касается кабаньих клыков, то их история действительно интересна.
Далее Доминик прочел мне настоящую лекцию.
Привожу ее содержание. Оказывается, свиные клыки высоко ценятся во всей Меланезии. На Новых Гебридах цена на них особенно высока. Впрочем, большое значение придается также и их качеству. Свиньи здесь, как правило, полудикие. Однако некоторых из них окружают особой заботой. Это те экземпляры, у которых верхний клык удален. Благодаря этому нижний клык свиньи не стирается, а растет свободно, красиво загибаясь назад. Пенятся клыки, представляющие полный виток, но самыми редкими считаются дважды закрученные. В здешних сокровищницах хранятся также целые свиные челюсти с двумя невынутыми закрученными клыками.
Клыки врастают в рыло свиньи и причиняют ей жестокие страдания — она с трудом ест. Семь лет уходит на выращивание клыков. Все это время владелец кормит свинью и держит в своем хозяйстве. Чтобы вырастить дважды закрученные клыки, необходимо более десяти лет. Поэтому нет ничего удивительного, что владельцы как еще растущих клыков, так и выращенных пользуются всеобщим почетом. И когда верховный вождь устраивает закалывание свиней в свою честь, торжество непременно дополняют несколько новых великолепных клыков. Цена круглых свиных клыков в меновой торговле аборигенов высока. Стоит добавить, что туристы охотно платят за красиво отполированные закругленные клыки от ста до двухсот австралийских долларов. Дамы обычно носят их в качестве браслетов.
Наш путь в Ндуиндуи не был слишком долгим. Доминик на ходу проводил обследование пальмовых и банановых посадок. Он останавливался то тут, то там, рвал какие-то листья, потом отбрасывал их с недовольным выражением лица — вредителей было слишком много.
Ндуиндуи оказался вполне приличным городком. С вершины холма открывался вид на респектабельные постройки. В заливе виднелся наш «Росинант». Отсюда, с высоты, между судном и берегом ясно различались бледно-зеленые полосы, обозначающие коралловые рифы, опасные для судна.
— Постройки слева — это лепрозорий, субсидируемый кондоминиумом и частично новозеландцами. Обслуживающий персонал — миссионеры, — сообщил мне Доминик. — Их, притом различных вероисповеданий, по всему архипелагу много. Только на одном Аобе, насколько мне известно, есть представители и англиканской и римско-католической церквей. Как подумаю иногда, насколько по-разному миссионеры относятся к местным жителям, то ничуть не удивляюсь таким, как Караэ: уж лучше оставаться язычником и придерживаться веры предков.
— Ты атеист?
— Нет, мой отец был пастором.
В настоящее время проказу можно считать болезнью излечимой и не такой уж заразной. Здание больницы для прокаженных я осмотрел бегло. Не столько со страху, сколько из осторожности. Вообще Ндуиндуи разочаровал меня: слишком много оказалось здесь электричества, холодильников, консервов — цивилизации. Без особого сожаления я наблюдал с палубы «Росинанта», как за прибрежными пальмами исчезает больница для прокаженных.
На Аобе мы часто делали остановки. То что-то было нужно Джеку, то Доминику. Иногда они отправлялись на берег вместе по каким-то общим делам. Было и так, что сразу же после высадки на берег они разделялись. Тогда я находился в полной растерянности — с кем идти. Так или иначе, но благодаря им я посетил такие места, как Лолопуэпуэ. Там глава кооператива приобрел для себя и членов кооператива холодильник (видимо, чтобы иметь под рукой холодные напитки). Я также подробно познакомился с деятельностью кооператива Булуана, развернувшего пропаганду против продажи копры скупщикам-одиночкам. Большой плакат призывал к оптовой продаже, дающей значительно большую выручку.
Путешествуя по Острову Прокаженных, я по крохам, словно муравей, собирал информацию, потому что Джек и Доминик почти ничего об острове не знали. Они сообщали весьма приблизительные данные: население — семь тысяч человек, в том числе два белых плантатора; самая высокая точка на острове — полторы тысячи метров. Длина острова, по их словам, составляла двадцать пять миль, а ширина — неполных десять.
— Послушай, кому все это надо? Зачем тебе такие детали? — они отмахивались от меня как от назойливой мухи.
Измученные и искусанные какими-то мухами или другими насекомыми, возвращались мы обычно из путешествия по острову. Зато потом мы вкушали все прелести нашего «Росинанта». Искупавшись в море и поужинав, мы с комфортом устраивались на корме и наслаждались теплыми вечерами и ласковым ветерком. Часто кто-нибудь начинал рассказывать разные истории о Больших Кикладах. Я с большим интересом прислушивался к ним. На берегах Аобы я несколько повысил свой культурный уровень в области торговли сандаловым деревом и миссионерской деятельности. Возможно, в выборе последней темы роль сыграло присутствие Доминика, сына пастора.
Бесчинства белых колонизаторов
Почти до конца XIX столетия законом на островах Меланезии оставалась сила. Несмотря на то что острова оказывались под влиянием различных европейских государств, по существу, они не имели никакого правового порядка и подвергались как правило, бесконтрольной и жестокой эксплуатации. Бродяги со всех концов света, дезертиры с китобойных судов, ссыльные, бежавшие из Австралии и Новой Каледонии с каторжных работ, разные негодяи и плуты могли поселиться в любом приглянувшемся месте, на каком-нибудь атолле или островке. Достаточно было обладать решительностью, оружием и каким-нибудь, пусть даже краденым, парусным суденышком.
