Тут еще и визиты иностранных гостей. То из Непала, а то из Индии, вот Фидель с Кубы прилетел на полтора месяца, а вот Ахмед из Алжира. Особый случай — гости из пробуждающейся Африки. Те к нам колонной шли, косяком, сменяя один другого. И все — под фанфары и государственные гимны, с речами и торжественными маршами почетного караула, с проездом по улицам ликующей Москвы, с посещением Мавзолея Ленина и торжественным возложением венков, с вручением орденов дорогим гостям, с нескончаемыми приемами и банкетами, с подписанием протоколов и соглашений, с раздачей бесчисленным друзьям кораблей и самолетов, танков и бронетранспортеров, орудий и минометов, тракторов и комбайнов, домостроительных комбинатов и уникальных технологий.
Фрол Романыч Козлов все это приветствовал: давай-давай, Никита Сергеич, мир-дружба! Вот еще тебе и в Австралию не мешало бы. На кенгуриные стаи полюбоваться. Недельки бы на две-три…
Хрущёв путешествовал, Козлов правил страной, не споря с Хрущёвым, поддакивая, копируя его даже в мелочах, не выпячивая в его присутствии ни своей власти, ни своих замыслов, ни все возрастающего влияния на государственный аппарат, но настойчиво и твердо продвигая собственную линию, расставляя своих людей. Вот только в Вооруженных Силах у него не было опоры. Потому Фрол Романыч дружен с генералами и маршалами. Он частый и благодарный гость на генеральских возлияниях. Он не перечит и не спорит. Он внимательно слушает, он вникает, он заботится.
В верхах Вооруженных Сил многие поняли создавшуюся ситуацию и по достоинству ее оценили. Потому присутствие этого совершенно гражданского человека в компании фронтовиков не выглядело странным. Скорее наоборот: маршалы и генералы празднуют вместе со своим Верховным главнокомандующим, хотя он и сугубо гражданский человек, хотя должность такую он пока официально и не занимает.
Все в тот день было там так, как и везде у нас, когда вместе собирались боевые друзья: байки, подначки, песни про темную ночь и про огонь в тесной печурке. Правда, пели без гармошки.
А фронтовая доза — это святое.
Выпили. Закусили. Еще выпили. Выпили за новоиспеченного главу государства Председателя Президиума Верховного Совета СССР генерал-лейтенанта Брежнева Леонида Ильича.
С темы войны как-то незаметно, но совершенно неизбежно перескочили на тему сбитого американского самолета.
И Никиту понесло: самолет-невидимка, а мы его — первой ракетой! Да мы им — Кузькину мать!
Загибает Хрущёв пальцы:
— Первая в мире межконтинентальная баллистическая ракета — наша!
— Первый спутник — наш!
— Бомбу скоро сделаем, какой ни у кого в мире нет!
— Человека в космос первыми пошлем! Королёв к концу года обещал.
— Африка просыпается!
— Азия просыпается!
— Латинская Америка просыпается! На Кубе Фидель социализм построит!
И вывод: пора! Пора капитализму конец положить!
Совсем недавно, 14 января 1960 года сияющий Никита Хрущёв с трибуны сессии Верховного Совета СССР объявил, что прошедший 1959 год войдет в историю как первый год развернутого строительства коммунизма в Советском Союзе. Первая фаза коммунизма будет построена к 1970 году, окончательное торжество — к 1980 году.
Но коммунизм не может существовать рядом с чудовищным притеснением людей в капиталистических странах. Пора с этим кончать.
5
Начальник ГРУ генерал армии Серов Иван Александрович поднял чуть отяжелевшую голову, качнул ею, отгоняя легкий хмель. Что он слышит? Пора конец положить? Это какими силами?
Резкий был человек Иван Александрович. Правил жестко. Любил расстрелы. Любил не пустое ротозейство на исполнениях приговоров, но активное и творческое в них участие. Любил подчиненным пример показать: вот как надо! Стрелять в ложбинку, где череп с позвоночником сходится.
Всю жизнь за Хрущёвым шел Иван Александрович, как за ледоколом. Поддерживал его всегда и во всем. Дружная группа толкала Хрущёва вверх, а он, забравшись чуть выше, тянул за собой группу.
Раньше в группе еще и Жуков был. Он-то и спас Хрущёва в 1957 году. Но понесло Жукова. Пришлось выбить его из стаи.
Все бы хорошо, но заносит и самого Хрущёва. Ух, как заносит. Он все никак Кузькину мать забыть не хочет. Посмотрел начальник ГРУ в глаза Брежневу Леониду Ильичу, самому верному соратнику Хрущёва. Ничего интересного не узрел. Посмотрел в глаза Козлову Фрол Романычу, Малиновскому, Бирюзову, Неделину. И тут вдруг напоролся на взгляд Варенцова.
И они поняли друг друга.
6
В следующее воскресенье на даче Главного маршала артиллерии Варенцова дым коромыслом. Под большой яблоней повар шашлыки жарит. Запах на весь сад, на весь лес. Музыка гремит. Гости модную песню орут про то, как по ночному городу бредет тишина.
А у Главного маршала артиллерии Варенцова серьезный разговор с начальником ГРУ генералом армии Серовым. Они в сторонку отошли.
— Никита с цепи рвется. Как бы дров не наломал.
— Наломает.
— Ты знаешь, Иван Александрович, все может быть гораздо серьезнее, чем нам представляется.
— Он что-то затевает, и это может плохо кончиться. Для всех нас. Для всех.
— Надо подумать над вариантами.
7
16 мая 1960 года в Париже состоялась встреча лидеров четырех держав: Советского Союза, США, Великобритании, Франции. Главный вопрос — Берлин.
Во Второй мировой войне Германия была разгромлена и разделена на четыре зоны оккупации: советскую, американскую, британскую и французскую. Кроме того, Берлин, который находился в советской зоне, тоже был разделен на четыре сектора, и тоже — на советский, американский, британский и французский.
Три зоны Германии, которые были оккупированы западными союзниками, слились в Федеративную Германию. Три сектора Берлина стали Западным Берлином.
А Западный Берлин стал занозой в теле социализма.
В советской зоне торжествовала социальная справедливость, а в Западной Германии — эксплуатация человека человеком, капиталистическое рабство. Потому уже через несколько лет после войны жизнь в Западной Германии и в Западном Берлине стали разительно отличаться от жизни в Восточной Германии и в Восточном Берлине.
И немцы восточные побежали на Запад.
Границу между Германией Восточной и Германией Западной удалось перекрыть. Но что делать с Берлином? Это единый город, в котором находится столица социалистического государства — Германской Демократической республики, и тут же, через несколько кварталов, — мерзостный, пакостный, гнусный, паскудный, гниющий, тошнотворный капитализм с шикарными магазинами, в которых все есть.
Восточные немцы приезжали в столицу своего социалистического государства и переходили через улицу в смрадный капитализм. Там просили политического убежища. Потом самолетом — в Западную Германию.
Из Восточной Германии бежали не самые худшие немцы. Наоборот — самые талантливые. Бежали инженеры, врачи и учителя, журналисты и музыканты, артисты и художники, архитекторы и агрономы, геологи и дипломаты. Рабочие и крестьяне не отставали. Особенно привлекательной жизнь на Западе была для молодежи. Отдельная статья — офицеры, сержанты и солдаты армии, авиации и флота, полиции, пограничных войск, государственной безопасности. Те особую прыть проявляли.
Уровень жизни в Западной Германии стремительно рос. Вместе с этим ростом ширился и поток беженцев из Восточной Германии. Вначале — единицы. Потом десятки. Дошло до сотен. Летом 1960 года поток беженцев достиг скорости один человек в минуту. 60 человек каждый час. Полторы тысячи в сутки. Четверть миллиона в год.
Социалистическая Германия таяла как ледышка на сковородке. Пустели деревни и городские кварталы.
Возможности первого на немецкой земле социалистического государства в полной мере использовали братья по классу: поляки, чехи, венгры, румыны, болгары. Их «Старший брат», Советский Союз, показывал пример.
В Восточной Германии находилась самая мощная в мире группировка сухопутных войск. Понятно, это были войска Советской Армии. Посещение Восточного Берлина советским военнослужащим, если они служили не в самом Восточном Берлине, не приветствовалось. Но это не спасало. Они тайно приезжали в Берлин. И пользовались предоставленной возможностью бежать.
На предотвращение бегства были брошены ничем не ограниченные силы и средства. Среди советских солдат и офицеров велась интенсивная работа, смысл которой можно выразить в двух словах: давай убежим! Находились те, кто отвечал: давай! Перебегал такой солдатик в американскую зону, его допрашивали американцы, солдатик рассказывал все, что знал. Потом его расстреливали за измену Родине. Неприятным моментом был внезапный переход «американцев» на родные советские матюги.
