Выехали они, как Глориндель и хотел, дотемна.
— Так, значит, ее звали Аманита, — сказал Глориндель. Натан промолчал. Он надеялся, что эльф забудет о том, что услышал от него в бреду, или по крайней мере потеряет к этому интерес. Надежда не оправдалась.
Они ехали рысью по дороге, ведущей на север. До столицы оставалось не более дня пути.
— Одноглазая Аманита, — задумчиво протянул эльф, и Натан, вздрогнув, обернулся к нему.
— Я ее так называл?
— Ты что-то болтал про то, что у нее глаза нет. Иногда, правда, говорил «у него». Так это таки девка была, друг твой закадычный?
— Женщина, — мрачно сказал Натан. Ему совершенно не хотелось об этом говорить, но он чувствовал себя... нет, не то что обязанным. Просто спорить не хотелось. И сил не было.
— Ну, теперь я по крайней мере понимаю, почему вы были всего лишь друзьями. Девки с такими... недостатками... не слишком-то привлекают, а?
— Она была красивой, — мрачнея еще сильнее, проговорил Натан. И это правда. Аманита была очень... красивой. Так считал не только он.
— До того, как окосела, — не исключаю, — весело отозвался Глориндель. — Ну? Долго вы... хм-м... дружили?
— Пять лет.
— Надо же, — удивился эльф. — Я-то думал, вы, люди, столько бок о бок не живете. И что случилось? Она... эй, ты же говорил вроде, ее повесили? Твой же лорд и повесил? За что это у вас женщин вешают?
— За то же, за что и мужчин, — огрызнулся Натан. — За убийства... разбой...
Вы были в одной банде, — произнес Глориндель. — Я мог бы и раньше догадаться. Прелестная одноглазая воровка и заросший неуклюжий головорез. Так прямо вас и вижу. Дивная пара.
— Мы не были парой! — повысив голос, сказал Натан.
— Да уж, не сомневаюсь, только по обоюдному ли желанию? — насмешливо бросил эльф.
Натан круто развернулся к нему.
— Я не... — Он хотел сказать, что не обязан, не собирается обнажать тут перед ним душу, но внезапно заметил в словах эльфа неточность, за которую ухватился почти радостно: — А с чего вы взяли, что она была воровкой?
— Ну право, друг мой, не конокрадом же, — небрежно сказал Глориндель и рассеянно потер заживающее ухо. Этот жест появился у него недавно, и Натан почему-то принял такое новшество с инстинктивным злорадством. — Женщины в разбойничьих бандах — либо воровки, либо наводчицы, а часто то и другое сразу...
— Вы-то откуда знаете?
— По-твоему, эльфы друг друга не грабят? Странно... Натан не думал об этом, но сейчас понял, что именно так и считал. Ему не приходилось бывать на эльфийской земле и наблюдать эльфийские обычаи, однако...
— Но мы говорили о другом, — жизнерадостно напомнил Глориндель. — А именно о твоих с ней отношениях. Будь она тебе просто подружкой, не стала бы тебя терзать в бреду. Признавайся, было у вас что?
— Ничего не было!
— А раскраснелся-то! Как юная девица! Ну ладно, ладно. За что ее повесили?
— За наводку, — глухо сказал Натан. Эльф вопросительно приподнял брови. Натан быстро добавил, надеясь раз и навсегда удовлетворить его любопытство: — Она сдала банду лорду Картеру. Хотела взамен место в замке и денег. Милорд дал ей то и другое... и вздернул на следующий день. Еще прежде, чем всех остальных.
— Вы смотрели?
Что-то в голосе эльфа показалось Натану странным, но он не обернулся.
— Они смотрели. Я... меня к тому времени с ними уже не было.
Глориндель помолчал. Натан уже надеялся, что все позади, когда эльф снова заговорил:
— Какой же надо быть дурой, чтобы понадеяться на прощение? Чем она думала?
— Ее вдохновил мой пример, — сказал Натан, не сумев сдержать горечи в голосе. Теперь удивился эльф.
— Твой пример?
— Я ушел из банды годом раньше. Явился с повинной. Ни на что не рассчитывал, просто камень с души хотел снять. А лорд Картер меня помиловал. Пристроил работать на конюшни... спрашивал, не сдам ли я свою банду. Я отказался. Ну и... потом много чего было. Дочку его младшую конюх наш охмурить пробовал. Я помешал. Девчонка потом опомнилась, благодарна мне была. Отцу рассказала...
— А ты не прост, — протянул эльф. Натан поднял голову. Глориндель смотрел на него чуть искоса, со слабой понимающей улыбкой. — Решил подкупить чистым сердцем, верно? Неплохо придумано.
— Я ничего не придумывал, — рассердился Натан. — Как считал правильным, так и поступил. А что до Аманиты — у нас было много хорошего. И она мне жизнь спасала, и я ей не раз.
— Да только тебе ли не знать, Нат, что это еще не делает друзьями? — мягко сказал эльф.
Натан выпрямился. Он в который раз убеждался, что вступать с этим типом в диспуты себе дороже: все равно перекрутит и вывернет по-своему. А чтобы играть по его правилам, патану не хватало ни смекалки, ни желания.
— Дело не только в этом, — твердо сказал он, стараясь подвести под сказанным черту. — Мы были близки, потом я ушел, а она предала. Тех, что были нашими общими друзьями... Она заслужила свою участь. Как она потеряла глаз?
— Не знаю. Она никогда не рассказывала. Пришла к нам... уже такой. Ее и прозвали Одноглазой Аманитой. Она... — Он поколебался, потом добавил: — Она все равно была красивой.
— И хорошим другом, — кивнул Глориндель. — Да алчность сгубила. И дурной пример. Ясно как день.
— Ничего вам не ясно...
— Все, что хотел, я выяснил, — ровно сказал эльф. Натан посмотрел на него. Он уже не улыбался и смотрел перед собой, спокойно и сосредоточенно.
Натан молча порадовался, что разговор себя исчерпал, потому что они приближались к заставе.
По мере приближения к столице заставы попадались все чаще, а обходить их было все труднее. Эта была, видимо, последней. У Натана имелась охранная грамота от лорда Картера, но он старался не размахивать ею без надобности, зная, как просто ее лишиться. В этот раз он понял, что пора воспользоваться грамотой по назначению.
Застава оказалась широкой, от кромки до кромки дороги, и солдат было немало — мышь, может, и прошмыгнет, а всаднику трудно. Перед патрульной будкой толпилась пестрая очередь из пеших, конных и повозок. Повозок оказалось больше всего — видно, где-то неподалеку намечалась ярмарка. Натан боялся, что очередная задержка вызовет у эльфа припадок ярости — что-то он слишком сумрачным стал. Но тот вел себя спокойно, без пререканий заняв место позади телеги, груженой бочками.
Очередь двигалась медленно. Некоторые путешественники проходили досмотр без заминок, другие пытались подкупить стражу, третьи громко и шумно ругались, доказывая свое право на проезд. Где-то далеко впереди перевернулся воз, после заставы образовалась пробка, прошедшие контроль все еще не могли двинуться дальше, и народ, еще только ждавший очереди на досмотр, начал волноваться. Солдаты покрикивали и порой пускали в ход палки, но в целом все было довольно мирно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
