— Скорость… какая скорость? — спросил инженер.
Динамик ответил голосом главного метеоролога: — Семнадцать метров в секунду.
Инженер улыбнулся:
— Наконец-то наш метеоролог дорвался!., Врач пожал плечами.
* * *
На экране было видно: Смерч шел к кораблю.
Он шел, окутанный облаком пара. Он был похож на гигантскую змею.
Вспыхнули лучи прожекторов. Метнулись по черному небу, уперлись в извивающийся столб смерча.
Метеоролог спокойно докладывал:
— Двадцать шесть метров в секунду-. Двадцать девять…
В ярких лучах прожекторов смерч казался полупрозрачным. В нем — сверху вниз — стремительно неслись клочья туч, похожие на бурые клубы дыма. Нижняя часть смерча судорожно извивалась, нащупывая опору для прыжка.
Инженер распорядился выключить свет. Прожекторы погасли, и только один луч еще некоторое время упирался в серое туловище смерча, словно пытаясь сдержать его неотвратимый натиск.
Смерч шел к «Синей птице».
Машина начала разворачиваться, и смерч (он стал теперь иссиня-черным) тотчас же двинулся ей наперерез. Динамик прохрипел:
— Снесло перекрытие ангара! Начисто снесло…
И снова молодой голос произнес с нарочитой медлительностью:
— Служба безопасности полетов. Антигрозовые ракеты готовы…
Инженер выключил динамик.
— Конец, — прошептал врач. — Теперь конец. С этим мог бы справиться только Генеральный Конструктор.
Он обернулся к инженеру:
— Прикажите… пусть передаст управление биоавтомату! Вы слышите — пусть пилот передаст управление…
Инженер ничего не ответил.
Смерч надвигался на «Синюю птицу». Он хищно изогнулся, и в центральной его части возникло черное полукольцо.
Врач бросился к двери. Инженер, не отрываясь от экрана, скачал:
— Там ураган. Осторожнее.
Пилот и врач сидели под крылом «Синей птицы».
Они сидели на взрыхленной ураганом земле, еще влажной, пахнущей сыростью. С передней кромки крыла лениво падали капли воды.
Пилот смотрел на небо. От яркого полуденного солнца небо казалось бесцветным. И только у горизонта проступала голубизна, сливающаяся с темной полоской далекого леса.
— Клесты, — сказал пилот. — Смотрите, летят клесты. Их и буря не взяла…
— Привыкли, — отозвался врач. — Они привыкли, a вы… вы с самого начала перешли на биторонное управление?
— Да, — ответил пилот, внимательно наблюдая за птицами. — Я не притронулся к штурвалу. Я думал, что смогу в случае необходимости… ну, вы понимаете… А потом увидел, что он (пилот так и сказал — «он») принимает решения быстрее меня. На секунду, на полсекунды, на мгновение — но быстрее. И еще… как бы это сказать… увереннее. Словно он уже не раз проходил через это — и все знает.
— Он знает, — сказал врач, поднимая воротник плаща. — Вы… застегните куртку. После урагана погода устанавливается не сразу. Да… В «Синей птице» есть частица человеческой души. Большой человеческой души. Маркс говорил о машинах: овеществленная сила знания. Тридцать семь полетов к Юпитеру…
— Тридцать семь, — повторил пилот. — Теперь он уйдет в тридцать восьмой. Без меня. Когда смерч приближался к машине, я подумал, что можно сжать электрограммы. Как при киносъемке: запись вести замедленно, а проецировать с обычной скоростью. Мысль быстрее движения руки, но мы можем создать нечто еще более быстрое, чем мысль.
— Генеральный Конструктор для этого и пригласил вас, — сказал врач. — Он знал, что так будет. Скоро закончится монтаж новой машины. Это… для вас.
Пилот посмотрел на «Синюю птицу»:
— Неужели нельзя создать машину, которая не потребует от летчика такого напряжения?
— Нет, — ответил врач. — Нельзя. Вот, скажем, «Синяя птица». Сейчас это рекордная машина. Полет на ней невозможен без предельного напряжения физических и духовных сил. Пройдет лет десять, машину усовершенствуют — и летать на ней сможет каждый. Но к этому времени она уже не будет рекордной. Появятся новые машины. Они предъявят летчику еще более суровые требования. Генеральный Конструктор знал, что ему никогда не придется летать на настоящих машинах. «Синюю птицу» невозможно удержать в руках. С ней может справиться только человеческая мысль.
Они долго молчали. Потом пилот, все еще глядя на «Синюю птицу», произнес:
— Овеществленная сила знания… Да, это так, Хорошо сказано.
Врач улыбнулся:
— Это поэзия.
— Да, это поэзия, — согласился пилот.
МОЖЕТ ЛИ МАШИНА МЫСЛИТЬ?
Короткие рассказы
Я собираюсь рассмотреть вопрос: «Может ли машина мыслить?» Но для этого нужно сначала определить смысл термина «мыслить»…
А. Тьюринг
ТРИГГЕРНАЯ ЦЕПОЧКА
Дважды в неделю, по вечерам, гроссмейстер приходил в Институт кибернетики и играл с электронной машиной.
В просторном и безлюдном зале стоял невысокий столик с шахматной доской, часами и кнопочным пультом управления. Гроссмейстер садился в кресло, расставлял фигуры и нажимал кнопку «Пуск». На передней панели электронной машины загоралась подвижная мозаика индикаторных ламп. Объектив следящей системы нацеливался на шахматную доску. Потом на матовом табло вспыхивала короткая надпись. Машина делала свой первый ход.
Она была совсем небольшая, эта машина. Гроссмейстеру иногда казалось, что против него стоит самый обыкновенный холодильник. Но этот «холодильник» неизменно выигрывал. За полтора года гроссмейстеру с трудом удалось свести вничью только четыре партии.
Машина никогда не ошибалась. Над ней никогда не нависала угроза цейтнота. Гроссмейстер не раз пытался сбить машину, делая заведомо нелепый ход или жертвуя фигуру. В результате ему приходилось поспешно нажимать кнопку «Сдаюсь».
Гроссмейстер был инженером и экспериментировал с машиной для уточнения теории самоорганизующихся автоматов. Но временами его бесила абсолютная невозмутимость «холодильника». Даже в критические моменты игры машина не думала больше пяти-шести секунд.
Спокойно поморгав разноцветными огнями индикаторных ламп, она записывала самый сильный из возможных ходов. Машина умела вносить поправки на стиль игры своего противника. Иногда она поднимала объектив и подолгу рассматривала человека. Гроссмейстер волновался и делал ошибки…
Днем в зал приходил молчаливый лаборант. Хмуро, не глядя на машину, он воспроизводил на шахматной доске партии, сыгранные в разное время выдающимися шахматистами. Объектив «холодильника» выдвигался до отказа и нависал над доской. На лаборанта машина не смотрела. Она бесстрастно регистрировала информацию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
