Читаем без скачивания Наезд на актеров - Владимир Черкасов

Генерал слушал его, вытянувшись, как на параде. Гаркнул:

- Вот молодец так молодец!

Он снял со стены шпагу с надписью "За храбрость".

- Такой в 1812 году главнокомандующий имел право награждать самостоятельно. Возьмите в руку.

Топков принял шпагу в ладони, взял ее под эфес. Металл клинка зловеще блестел, будто б не минуло почти два века после окончания войны с французами.

Лейтенант расстался с генералом, полный глубоких разнообразных впечатлений.

***

Федя Труба, украв руками своей бригады часть коллекции Рузского из театров, непрестанно размышлял о том, что еще осталось в квартире генерала.

Особенно взволновал Трубу рассказ девиц о собрании золотого оружия Рузского. Таких вещей почти не осталось в России. Их после 1917 года в первую очередь прихватывали с собой в эмиграцию. А то, что не смогли увезти, присваивали новые власти. Потом раритеты выманивали зарубежные друзья-толстосумы или тащили такие спецы, как Труба, и перепродавали опять-таки за границу.

Собрание наградного оружия генерала являлось такой редкостью, что Труба не очень поверил своим молодым агенткам. Он склонялся к тому, что оружие было дореволюционным, но вряд ли золотой отделки и с подлинными драгоценностями. Тем не менее Трубу загадочные сведения его наводчиц продолжали волновать. Ведь если у Рузского все же имелась коллекция золотого оружия, огромной удачей было б ее украсть.

В конце концов Федя, основательно нанюхавшись коки, решил: надо самому сходить к генералу и проверить информацию разведчиц.

Кокаин лишил Трубу необходимой осторожности. Серия краж в театрах ему удалась, потому что он лично в ней не участвовал, а лишь направлял свою "грядку". Но тут... В поход на оружейное собрание Рузского Федя ринулся собственной персоной вскоре после визита к тому лейтенанта Топкова.

"Кока" - это не "экстази", не какой-нибудь двигательный кайф. Все вокруг становится прекрасным, полное ощущение, что нет ничего невозможного, все в твоих силах. Уродливое, лихое внутри кокаиниста словно испаряется.

Так что, занюхав солидную дорожку "коки", Федя Труба в отличном настроении двинулся на квартиру генерала Рузского.

***

Он позвонил в дверь.

Теперь бдительный Рузский посмотрел в глазок и спросил:

- Вы по какому вопросу?

- Я Федор Трофимович из Музея личных коллекций, - вежливо кивая длинным лицом, представился Труба. - Я вам некоторое время назад звонил, двоих сотрудниц своих посылал.

Генерал насторожился уже тогда, когда увидел лисью физиономию посетителя. После ответа у него пропали сомнения о том, кто находится перед дверью.

Будь Рузский не офицером, прошедшим с боями Великую Отечественную, и не носи он гордую фамилию, Труба бы и удалился ни с чем. Но генерал не привык просто так выпускать любого противника. К тому ж был Рузский истым коллекционером. Сволочь, грабящую собранное по крупицам, предмет к предметику, утверждающее славу России, ненавидел.

Рузский распахнул дверь, коротко кивнул.

- Как же, помню, помню. Были у меня двое ваших девушек.

Он повел Федю в гостиную по длинному коридору. В первой же комнате Труба увидел то, о чем думал все последние дни. Вековой лучезарностью светили по стенам клинки золотого оружия!

Генерал заметил его разгоревшиеся глаза и спросил:

- Знаете толк в таких вещах?

Профессор Труба ответил не хуже Топкова.

- Как не знать?! Получившие золотое оружие вносились в кавалерские списки. Для обер-офицеров такая награда в начале девятнадцатого века была явлением совершенно исключительным. Только с 1859 года такое оружие могли получать за боевые отличия офицеры всех чинов, имеющие уже ордена Анны 4-й степени и Георгия 4-й степени. Офицерам вручали его из Капитула орденов, а генералам, которым выдавалось с драгоценными украшениями, - из кабинета Его Величества...

Рузский с невольным уважительным интересом посмотрел на Федю, но сказал двусмысленно:

- Оправдываете вы свое назначение, Федор Трофимович. Прошу в гостиную.

Там он усадил Трубу в кресло и положил на столик перед ним альбом, посвященный истории наградного оружия.

- Полистайте пока. Я выйду на минуту.

Генерал вернулся в комнату с клинками, где у него стоял телефон. Он быстро набрал номер Топкова. Когда тот взял трубку, Рузский тихо начал:

- Лейтенант, это генерал Рузский. Срочно выезжайте...

В этот миг проскользнувший за ним, не менее бдительный Труба, ударил по рычагу рукой. Другой - вырвал шнур из аппарата.

Генерал обернулся к нему. Федя отскочил на несколько шагов, выхватил пистолет и направил его Рузскому в грудь.

- Ша! Не дергайся, папаша.

В этот момент на лестничной площадке громко хлопнула дверь старого лифта. Федя повернул голову на звук.

Этих секунд генералу Рузскому хватило, чтобы со стены рядом выдернуть из наградного гнезда шпагу с гравировкой "За храбрость".

Генерал молниеносно сделал фехтовальный выпад, точно пронзив профессору Трубе сердце!

Труп Феди упал навзничь. Генерал склонился над ним и выдернул шпагу из груди. Бросил ее на ковер, прошел к двери на лестницу и открыл ее. Там никого не было.

Рузский оставил дверь открытой, ожидая приезда Топкова с минуты на минуту. Он прошел в гостиную, не взглянув на оплошавшего дуэлянта, валяющегося под стеной, блистающей золотыми клинками.

Генерал сел в кресло, где некоторое время назад располагался Труба. Заглянул в раскрытый тем альбом и продолжил его перелистывать.

Вскоре в квартиру вбежала группа с Топковым и Кострецовым. Генерал встал им навстречу и отрапортовал, обращаясь к Гене:

- Вы были совершенно правы! Явился этот с треугольным лицом. Сообщил, что он несуществующий Федор Трофимович из музея. Наставил на меня пистолет. Пришлось заколоть.

- Вот Федя и стал наконец действительно несуществующим, - проговорил Кострецов, стоя в проходе к гостиной и оглядываясь на тело Трубы, получившего в самое сердце золотую шпагу, о какой мечтал, замороченный всесильным кайфом.

Эксперты начали обследовать место происшествия. Когда оперы уходили из квартиры, Топков раздраженно сказал Кострецову:

- От генералов Рузских только неприятности, хотя и кажется им всегда, что вершат великие дела. Один заставил царя отречься, другой нашего важнейшего свидетеля угробил.

***

Кость и Топков отправились на квартиру Феди Трубы, которую установили через МУР.

Много коллекционного было в жилище горе-профессора, как и несметных запасов кокаина. Последнее время Федя больше приобретал его. Орденов Рузского не обнаружили.

Вместе со здешним участковым они опечатали квартиру и спустились на улицу, когда Топков вспомнил:

- Сергей, на связке ключей из кармана Трубы видел я и автомобильные. Значит, должна у него быть и машина.

- Возможно, он на ней приехал, - сказал Кострецов. - Стоит где-то около дома Рузского.

- Ключи-то были особенные, фирменные: с брелком на кожаной подкладке, а на нем - монограмма с двумя английскими "R"...

- Что?! - воскликнул Кострецов. - Да это же эмблема компании "Роллс-Ройс"!

- Да?! Но никакого "роллс-ройса" около дома генерала не было. Такую машину мы бы точно заметили.

- Значит, стоит где-то Федин "роллс"... Везет мне последнее время на "роллсы". Где участковый?!

Они догнали милиционера. Тот сказал, что гараж этого жильца, возможно, находится среди других, на пустыре за следующей улицей, и повел их туда.

Потолковав с местными автолюбителями, выяснили, где гараж Феди. Кострецов достал связку отмычек, с которыми обычно не расставался. Открыл замок.

Распахнули воротца и увидели сияющий "роллс-ройс", словно едва-едва вынырнувший из цеха ручной сборки заморского автозавода...

Кострецов обежал его, рассматривая приметы машины, которые почти наизусть выучил после угона от "Лукойла".

- Тот самый, лукойловский! - ошарашенно произнес он.

- Что же получается? - озадаченно проговорил Гена. - Труба его угнал?!

- Не может быть. Кишка тонка у этого кокаиниста и орденоносного фармазона на такое. Почти уверен: это Гриня Дух.

Топков подхватил:

- А театры грабили Труба и Дух едва ли не на пару.

Кострецов одобрительно усмехнулся.

- Вот именно. Так что есть о чем подумать, лейтенант.

Опер Кость с удовольствием размял мышцы, двигая плечами, и подытожил своим любимым:

- Эхма, и не нужна нам денег тьма.

ЧАСТЬ II

СЕКС-БРИГАДА

Глава 1

Не поскупился воротила "Лукойла", владелец найденного Кострецовым и Топковым "роллс-ройса". Отвалил операм полторы тысячи долларов на двоих, хотя после угона о премии не объявлял. Так и бывает: сваливается, будто с неба. А вот за "плимут", который вычислил через Черча Кострецов, ничего от хозяина-актера не капнуло. Да и то сказать: "лукойловец" - очевидный богач, знаменитый же актер, владевший "плимутом", как обычно, на последние гроши отличную иномарку справил. Уж это артист капитану при возвращении ему машины талантливо изобразил.