в другом — смерть даже маленькой птахи происходит в присутствии Божьем. Иными словами, смерть вызвана естественными причинами, но Бог не позволяет ничему в Своем творении умереть, не пребывая с ним, не будучи утешением, силой, надеждой и поддержкой умирающему. Это вопрос присутствия Божьего, а не Его воли».
Обычно мы воспринимаем взаимодействие Бога со сферой земной жизни как нисходящее сверху: словно на нас спускаются лучи, падают град или молнии Зевса. Например, Бог вмешивается, насылая на землю казни египетские. Но уместнее, пожалуй, уподобить Божье проникновение в нашу жизнь выходу на поверхность подземных вод — родников и ручьев, берущих начало из водоносного пласта. Чудеса — это не кавалерийские налеты на историю обычно отстраненного от нас божества, а именно выход на поверхность Силы, Которая присутствует в глубинах истории постоянно. Иными словами, Бог не столько верховенствует, сколько питает снизу. Его присутствие ежесекундно поддерживает творение. Как пишет апостол Павел, «Он есть прежде всего, и все Им стоит» (Кол 1:17). Он присутствует и в людях, которые соединяют себя с Ним: незримый спутник человека, Дух Божий, действует изнутри, отделяя доброе от злого.
***
Многие христиане обращают внимание на такие слова апостола Павла: «Притом знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу» (Рим 8:28). И в самом деле для меня эти слова оправдывались во всех бедах и несчастьях, которые я пережил. В жизни много превратностей — случается то хорошее, то плохое, причем многое от нас не зависит, — но я постоянно видел, как Бог все обращает ко благу. И я глубоко убежден: очень важно в это верить. Такая вера всегда в конечном счете вознаграждается, хотя ответа на вопрос «почему?» мы обычно не получаем.
Показательна история, приведенная в девятой главе Евангелия от Иоанна. Начинается она, что характерно для любой встречи с болезнью, с вопроса о причинах. Увидев слепорожденного, ученики Иисуса принялись доискиваться, почему с ним так случилось. Чьим грехам он обязан врожденной слепотой — собственным или родительским? (Подумайте только, какой ответ предполагал первый из этих вариантов: грехи в утробе!) Ответ Христа однозначен: «Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божий» (Ин 9:3). Иными словами, Иисус переставил акцент: с «почему», на «для чего».
На мой взгляд, ответ Спасителя кратко резюмирует библейский подход к проблеме страдания. В романе Торнтона Уайлдера «Мост короля Людовика Святого» исследуется вопрос, почему при разрушении моста погибли пять конкретных людей. Вспомним беседу Иисуса с учениками о похожей трагедии — «восемнадцать человек, на которых упала башня Силоамская и побила их» (Лк 13:4). Иисус не стал рассуждать о том, почему и зачем она на них упала, а перевел вопрос в другую плоскость — будете ли вы готовы к смерти, если какая–нибудь башня упадет на вас самих: «Если не покаетесь, все так же погибнете» (Лк 13:4–5). С Его точки зрения, для того чтобы подтолкнуть человека к Богу, можно использовать даже трагедию. И Он не пускается в объяснения прошлого, а смотрит в будущее: как сделать так, чтобы люди встретили грядущее достойно.
На вопросы о причинах подобных трагедий ясного ответа Библия не дает. Однако она дарит надежду на будущее: даже страдание может быть преображено так, что принесет благо. Иногда, как в случае со слепорожденным, это осуществляется через удивительное чудо. Иногда, как бывает со множеством людей, молящих об исцелении, такого чуда не происходит. Но в каждом случае страдание дает возможность явить дела Божий, будь то в немощи или в силе. Чудо Джони Эриксон–Тада — женщины, с юности разбитой параличом, которая стала своего рода проповедницей для инвалидов, — ясно об этом свидетельствует. Я помню Джони еще подростком и глубоко убежден: ее преображение намного глубже, чем то, которое произошло бы, если бы она вдруг обрела способность ходить. Как сказал английский поэт Джордж Герберт, «бури — торжество Божьего искусства».
Я пишу эти строки вскоре после страшной трагедии в школе города Литтлтон (штат Колорадо), недалеко от моего дома. Газеты и телепередачи ежедневно описывают детали этого кошмара. Похороны двенадцати учеников и одного учителя транслировались в живом эфире. Священники, родители, учителя — все, кого коснулась эта трагедия, спрашивают «почему?», но ответа нет ни у кого. Обезумевшие подростки–расисты расстреляли одноклассников. Присутствие зла и темных сил в этом случае столь очевидно, что никто не связывает с ним Бога. Некоторые спрашивают, почему Бог не вмешался, но никто не говорит, что Бог такое сделал.
Нужно иметь дерзновение, чтобы попытаться найти ответ на другой вопрос, который ставит эта трагедия: что благого может выйти из случившегося ужаса?
Неделю спустя после убийства я побывал на холме в Клемент–парке, где на могилах, усыпанных цветами, записками и разными памятными вещами (плюшевые игрушки, спортивные костюмы), стояли пятнадцать крестов. Я читал некоторые из записок. В них — любовь, слова поддержки. Некоторые записки были адресованы двум убийцам и написаны бывшими неудачниками и изгоями: авторы жалели, что Эрик Харрис и Дилан Клеболд в свое время не нашли друзей, которым могли бы доверить свои переживания. Я бывал в церквях, которые спустя недели после события были полны сотен горюющих людей. Я видел по телевизору в «Ежедневном шоу», как белый парень Крейг Скотт, брат одной из жертв, положил руку на плечо негра, отца убитого школьника, и утешал его, а ведущая Кэти Курик расплакалась в прямом эфире. Я слышал, как друзья описывают смелость своих одноклассников, проявленную в тот момент, когда один из стрелков, направив на них пистолет, спросил: «В Бога верите?» И другое слышал: как молодежные группы после этого ходили по городу, как учителя извинялись перед классами, что не назвали себя христианами, и приглашали после занятий на психологическое консультирование, как отец одного из убитых стал проповедником, а отец другого возглавил кампанию по контролю над оружием. Из зла, даже такого страшного зла, как эта бойня в школе, может произрасти благо.
Многим людям для того, чтобы у них возник экзистенциальный кризис веры, необходимы трагедия, болезнь или смерть. В такие минуты мы хотим ясности — Бог же хочет нашего доверия. У одного шотландского проповедника прошлого века внезапно умерла жена. После ее смерти он произнес необычайно личную проповедь. Он признался, что не понимает, почему жизнь так устроена. Но еще меньше он понимает тех, кто после подобных утрат отходит от веры. «Отходить ради чего? — вопрошал он. — Вы, люди, живущие в солнечном свете, можете иметь веру. Но
