ее ждет. Деваться было некуда, и она пошла вниз.
Три пары глаз смотрели на нее выжидающе. Эда просто стояла у двери, не зная, что сказать.
– Что-нибудь скажешь? – спросила мама. Девочка молчала.
– Эда, я все понимаю, у тебя много уроков, тебе приходится много заниматься, но разве так делается? Ты же могла сказать мне, что не успеваешь, что тебе сложно. Или тебе просто разонравились занятия музыки? Нужно было просто…
– Ой, мама, какая ты добрая, – вдруг перебила ее Анна. – Твоя дочь совершила серьезный проступок, даже если у нее и были какие-то причины, она обманывала! С нами ты не была такой мягкой. А ее ты даже не ругаешь по-настоящему.
Мама молчала, и ее молчание было согласием со словами старшей дочери, которая продолжала:
– А если завтра она перестанет и в школу ходить? Ты тоже станешь искать ей оправдания? Всем приходится учиться, но это же непростительно – так поступать, как она.
Эда кинула короткий взгляд на сестру и снова стала смотреть в пол. «Говори, что хочешь», подумала она. И Анна сказала: «Ее надо наказать, чтобы в следующий раз подумала! Она бесконечно играет со своим псом, может, поэтому она перестала музыкой заниматься? Зачем ты позволила ей взять эту собаку?»
Ну уж нет! Это уж слишком!
– Только попробуй тронуть Чипа! – закричала Эда. – Только попробуй!
– Она еще и кричит! Мама, скажи ей что-нибудь, – возмутилась сестра.
– Тише, тише, – вмешался Александр. – Не устраивайте ссору. Может ей просто и правда не интересно? Я помню, как занимался на фортепиано, но я же бросил, ничего. Мне вообще не нравится этот Эдик! От тоски на его занятиях умрешь! Не хочет, пусть не ходит, просто надо было сказать, конечно.
– Дурак ты! – снова крикнула Эда и даже подбежала на середину комнаты. – Ничего не понимаешь, вот и не болтай ерунду! Это с тобой с тоски умрешь! Со всеми вами!
Эда сама от себя не ожидала такой ярости. Если бы кто-то сказал еще хоть слово, она бы точно кинулась в драку, но все опешили и не решались даже пошевелиться. Тогда Эда бросилась наверх и закрылась в комнате. Чип, бегающий за ней по пятам, не успел вовремя подняться по лестнице и остался за дверью.
Сердце Эды колотилось как бешеное. И вся она была бешеная! До чего же ужасная семейка ей попалась, думала она. И брат глупый, и сестра, а мама вообще без собственного мнения, и ее так легко убедить во всяких глупостях. В эти минуты Эда просто ненавидела своих родных. Ей не верилось, что когда-то все было по-другому, и все трое детей играли вместе. Тогда еще оба родителя были рядом, и они были счастливой семьей. Или она просто была маленькая и глупая? Почему папа уехал? Наверное, он видел какие они ужасные все, наверное, и она – Эда тоже. Таким людям просто нельзя жить вместе! Зачем они вообще приезжают? Пусть бы и жили там, в своем городе! И забыли дорогу в старый дом.
Как можно жить здесь дальше? Как жить со всеми ними? Если бы Эда могла, она сбежала бы отсюда хоть завтра! И даже сегодня! Взяла бы немного вещей, Чипа, микроскоп, бисер, немного еды и сбежала бы! Бисер… Ведь у нее есть бисер… Ведь можно раз и навсегда покончить с этим с его помощью – просто вышить себя в том месте, где она хотела бы оказаться, и все! Эда задумалась о том, где бы она хотела оказаться, но ничего на ум не шло. За всю свою жизнь после переезда Эда никогда никуда не ездила, была лишь в городе несколько раз, когда мама брала ее с собой, и в парке там бывала. Вся остальная жизнь была связана с этим маленьким городком, с этим домом, с дорогой в школу, с прудом, где она любила бывать раньше. Чтобы хотеть ехать куда-то еще, нужно знать какие есть варианты, а Эда ничего о них не знала. Быть может спросить о подходящих местах Эдуарда Генриховича? Что она ему скажет – не знаете ли вы, куда мне сбежать? Глупость, конечно. А может сделать так, чтобы уехала ее семья? И тогда она сможет жить в доме самостоятельно, с Чипом, не страдая от своих близких. Эта идея была лучше, но куда их отправить? Анну и Александра можно оставить в городе, а маму? В общем-то, маму можно оставить дома, подумала Эда. Когда нет Анны и Александра она почти безвредна. Решено! Девочка достала бисер, нитки, иглу и ткань. «Город» вышила она сверху, справа и слева она решила вышить многоэтажные дома, а посередине брата и сестру. Работа предстояла долгая, но она того стоила.
***
Утром 30 декабря, когда Эда проснулась, в доме было совсем тихо. Она оделась и спустилась вниз, но там никого не было. Не сразу Эда вспомнила, какое желание вышила вчера, а когда вспомнила, поняла, что началась ее новая спокойная жизнь! Но где мама?
– Мам, – окликнула она, но в доме точно никого, кроме нее не было. Что ж, если и мама уехала куда-то, то тоже неплохо. – Чип! Чип, где ты?
Собаки тоже нигде не было, и Эда стала искать его по комнатам. Заглянула в ванную, в кладовую, выглянула на крыльцо – нигде Чипа не оказалось. Что же это? Она вовсе не хотела избавляться от Чипа, она вовсе не собиралась оставаться дома абсолютно одна. Что это за глупый бисер! И Эда снова побежала к себе проверить вышивку. Вышивка как вышивка – только Анна и Александр в городе. Может, бисер испортился? Что-то ведь пошло не так. Она взяла несколько крупинок бисера и положила на предметный столик микроскопа. Едва только она поднесла глаз к окуляру, ее ослепил красно-фиолетовый луч, словно лазер бьющий изнутри. Эда зажмурилась и отодвинула микроскоп. Что это с ним? Лишь через пару минут зрение стало возвращаться к Эде. Она подошла к окну, чтобы посмотреть на дневной свет и снег за окном, и белизна действительно окончательно привела зрение девочки в порядок. И тогда Эда увидела, что мама с Чипом входят в ворота. Эда понеслась вниз.
– Где вы были? – спросила она, прижимая холодного и активного после прогулки Чипа.
– Мы провожали твоих брата и сестру, – грустно сказала мама. – Их срочно вызвали в университет для какой-то работы, и я теперь даже не знаю, смогут ли они приехать на новый год. Так что, наверное, будем встречать его вдвоем.
– Втроем, – поправила ее Эда, думая про себя,
