Читаем без скачивания Кельтский круг - Карло Шефер

— Да, да, он был добрым, — рыдала ассистентка. — И к своим пациентам всегда относился внимательно и уделял им достаточно времени, не гнался за количеством!

Тойер кивнул. Он верил, что на свете бывают добрые люди.

Штерну с Хафнером он велел отыскать какого-нибудь судебного медика, чтобы тот срочно исследовал найденный в лесу ключ и определил, чья на нем кровь. Распределение ролей сомнений не вызывало. Штерн найдет судмедэксперта, Хафнер заставит беднягу не только проверить кровь, но и землю перевернуть, если понадобится.

— Я ведь поговорил с вдовой первой жертвы, — тихо сообщил Лейдиг. — Рейстер был еще тот говнюк, если можно так выразиться.

— Можно! — прохрипел толстый криминалист, входя с большим чемоданом, полным специального оборудования. — И уйти с дороги тоже можно.

— Заткни пасть, свинья экспертная! — заорал Хафнер и, пошатываясь, вслед за грубым криминалистом углубился в квартиру.

— Он здесь еще и курит! — взревел обычно корректный Шерер, выглянув из-за двери. — Хафнер, если твой пепел подберут криминалисты, мы будем вынуждены отдать его на экспертизу. Тогда я повешу дело на тебя, кретина. Ты попадешь за решетку и будешь там по три часа вкалывать за каждую пачку «Ревала». А пить тебе вообще не дадут.

Хафнер вернулся назад и демонстративно стряхнул на порог столбик пепла. Штерн подхватил нетрезвого коллегу и поволок вниз.

— Нет, ты не подумай, я не сочувствую преступникам, — доносился удалявшийся голос Хафнера. — Но почасовая оплата в тюряге… что за зверство!

Тойер, стремясь по возможности избавить себя от осмотра трупа, подошел к ассистентке. Женщина уже затихла и теперь апатично взирала на снующих мимо криминалистов.

— Простите, фрау…

— Бёгер… — Она была не первой молодости и немного располнела, однако на своем рабочем месте, вероятно, излучала материнскую заботу вперемешку со строгостью, которые греют человеку душу, когда у него во время спортивной передачи мячи вдруг начинают двоиться перед глазами. Ее лицо опухло от слез и покрылось пятнами, однако теперь она уже владела собой.

— Пойдемте вниз, — дружеским тоном предложил гаупткомиссар, — и там поговорим.

Сыщик сидел с Бёгер на ступеньках черного хода. Над элитными виллами на западе висела луна. Мягкий ласковый ветерок почему-то вызвал у комиссара мучительную тоску.

— Я проработала у доктора Танненбаха двадцать лет. Это мое первое место, мне тут сразу понравилось. Знаете, доктор никогда не был женат и ни с кем не жил. Разве вы не должны спросить меня об этом?

Тойер согласился с ней.

— Вообще он был такой спокойный. Во время учебы я страшно всего боялась, постоянно робела.

А когда пришла к нему, это было как откровение. Тогда началось увлечение лазерами, ими обзавелись все врачи, прижигали сетчатку. Он выжидал. Говорил, что еще недостаточно знает о риске такого лечения. Потерял на этом кучу денег, но запросы у него были скромные. Пациентов он всегда принимал так, что никому не приходилось ждать. Иногда даже выгадывал полчаса между приемами. Тогда он говорил: «Бригитта, — то есть я, — Бригитта, теперь мы устроим русский перекур». Так он называл те минуты, когда мы вместе курили…

— Ну, значит, один порок у него все же имелся, — пробормотал Тойер, которому убитый врач уже начал казаться воплощением всех добродетелей. Сверхчеловеком.

— Десять лет назад мы вместе бросили курить, — мечтательно сообщила Бёгер. — Мне это далось тяжело, но доктор Танненбах мне помогал. — Она замолкла.

Что-то в ее рассказах все больше и больше раздражало гаупткомиссара. Возможно, просто мысль о том, что никто на свете никогда не отзовется с таким уважением о нем самом.

— Это звучит очень… как бы это выразиться… благородно, фрау Бёгер, — осторожно произнес он. — Но если у него было так мало пациентов, как ему удавалось оплачивать такую большую квартиру, где он их принимал, да и вообще зарабатывать себе на жизнь?

— Он получил богатое наследство. Его семья когда-то выращивала табак в Рейнской долине. Эти деньги он не любил и называл их «никотиновыми».

— Но все равно пользовался ими.

— Чтобы помогать другим! — с придыханием пояснила Бригитта Бёгер. — Ведь он был единственным наследником. Никого из близких. Как одинокая звезда на небе. И я надеюсь, что он теперь там.

Тойер хотел было съязвить: мол, что это за звезда на небе, которая теперь попала на небо… Но вместо этого спросил:

— Где он жил?

— Под крышей у него квартирка из трех комнат. Больше ему, по-моему, не требовалось.

— Вы так считаете?

— Я никогда не бывала в той квартире. Так близко мы не общались.

Тойер замолк. Если прежде ассистентка его раздражала, то теперь ему стало ее жалко. Он украдкой покосился на ее руки. Короткие пальцы, при лунном свете не видно обручального кольца.

— Вы никогда не были замужем?

— Как-то не получилось, — тихо сказала она. Сыщик мысленно сосчитал до десяти, проявив максимальный такт, на какой был способен, после чего переключился на другую тему:

— Что произошло сегодня?

Бёгер опять затрясло.

— Где-то около восьми вечера я обнаружила, что забыла на работе свои таблетки. У меня барахлят почки, и я вынуждена три раза в день принимать лекарство. Так что я попросила соседку присмотреть за мамой. Мы так иногда поступаем, если случается что-нибудь непредвиденное. Фрау Лейдиг такая отзывчивая…

— Где вы живете? — спросил гаупткомиссар, уже заранее угадав ответ.

— На Фридрих-Эберт-Анлаге, 516. — Бёгер кивнула, словно это само собой разумелось, а потом добавила: — Всю жизнь.

Тойер тут же извинился и быстро поднялся наверх. Лейдига он нашел стоящим в дверях, на руках защитные перчатки. Комиссар изучал старомодный журнал регистрации, который ему милостиво вынесли.

— Ты ведь знаком с этой женщиной! — переводя дух, воскликнул гаупткомиссар. — Почему мне ничего не сказал?

Лейдиг пожал плечами.

— Господин Лейдиг, отвечайте!

— Она подруга моей матери, — напыщенно сообщил хитрец. — А с ее подругами я не разговариваю. К счастью, она меня не видела.

Это прозвучало так непрофессионально, беспомощно, но притом так непривычно дерзко, что Тойер просто повернулся и шагнул к лестнице.

Но чтобы хоть как-то облегчить душу, по пути он заглянул в кабинет врача и проревел: когда же ему наконец позволят зайти? Коллега Мюллер — Тойер не без труда припомнил его фамилию — сыпал в тот момент на пол белый порошок. Он повернул к гаупткомиссару голову и тоже заорал:

— Мы делаем то, что позволяет таким ничтожествам, как вы, хотя бы изредка раскрывать преступления, вот что мы делаем. Или вы сами умеете это делать, а? Сидя за письменным столом!

— Разумеется, я все умею, — огрызнулся Тойер. — Каждый идиот сможет посолить яичницу за завтраком.

Мюллер выпрямился и уже мягче заметил, что им будет позволено взглянуть на место убийства примерно через час.

— А вам, к сожалению, после этого придется заглянуть еще и в квартиру Танненбаха. Она здесь же, под крышей.

— Еще одна квартира! — вздохнул эксперт. — Ну, теперь мне уж точно не удастся поиграть в скат.

Бёгер все еще сидела на ступеньках черного хода. Эта печальная картина почему-то напомнила Тойеру диснеевский фильм «Aristocats»,[15] ту сцену, где коты расселись на фоне освещенного луной домашнего разгрома. Не хватало только дерзкого кошачьего джаз-банда… Но нет, тут все было серьезным и подлинным. Он вздохнул полной грудью.

— На чем мы остановились? Продолжайте.

— Сначала я вообще его не заметила… — Она снова принялась всхлипывать. — Решила, что доктор просто забыл запереть за собой. Вот только дверь процедурной была распахнута, и я хотела ее закрыть. Даже тогда ничего не было видно, только какая-то тень. Я вгляделась. Он лежал там… — Женщина бурно зарыдала. — Повсюду кровь, все в крови…

Тойер не нашел слов утешения. Супругам, по крайней мере, допустимо напомнить о совместно прожитых годах, которых никто у них не отнимет, хотя это и неправильно. Ведь за годы, пусть даже прожитые в мире, время все равно утекло безвозвратно. Но что скажешь тут?

— Когда вы ушли домой? — спросил он вместо этого. — В смысле — раньше, после работы. Когда он еще был жив.

Она задумалась:

— Вероятно, часов в шесть. В тот день последний пациент был записан на половину восьмого…

Тойер услышал за спиной шаги. Это был Лейдиг.

— Добрый день, фрау Бёгер, — процедил сквозь зубы молодой сыщик. — Вот какие неприятности. Как поживаете? Как себя чувствует ваша мама? Дома все в порядке? Ну и погода, а? Все хуже и хуже, правда? Но надо все-таки, надо, надо…

В знак примирения Тойер похлопал своего подчиненного по коленке.