на болотах водится? — спросила я комаров. — Цапли? Лягушки? О! Лягушки! — осенило меня. — Царевна-лягушка, вот кто мне нужен!
И я с воодушевлением завопила:
— Царевна-лягушка! На помощь! Погиба-а-а-аю!
Вдруг я с ужасом вспомнила, что в конце сказки лягушка обернулась красной девицей и переехала на ПМЖ во дворец, явно не на болотах построенный. И когда я уже была готова упасть в пучины отчаяния, вдруг мой взгляд заметил всплески, приближающиеся к моей кочке, а вскоре появилась и возмутительница застойного болота — это и впрямь была лягушка. Но не царевна — обычная.
...Мы сидели на соседних кочках и молча таращились — она на меня, я на нее. Лягушка была как лягушка: небольшая, зеленоватая в крапинку, пучеглазенькая и большеротая. Стрелы не наблюдалось, короны тоже. Обычная болотная лягуха, что ты будешь делать! Но я все равно уже не чувствовала себя так одиноко: все-таки живое общение много значит. Есть с кем поговорить, по крайней мере, не будет ни перебивать, ни критиковать.
— Хорошо тебе! — сказала я лягушке. — Ты-то местная, тебе и трясина не помеха. А я вот допрыгалась: ногу подвернула. Больно теперь...
Лягушка молчала, слушала, присматривалась.
— У меня и там, в моем мире застой наблюдался, — доверительно сообщила я. — Тоже сплошное болото. И тоже не знала, как выбраться. Баба Яга говорила, что мир — это мои отражения. Вот и на сказке отразилось. Сижу вот в трясине, с тобой разговариваю.
Лягушка тихонько квакнула — вроде как вздохнула сочувственно.
— Жаль, что ты разговаривать не умеешь, а то хоть бы поговорили! — посетовала я. — Ну да ладно. Что же мне делать, лягушечка? Как отсюда выбираться, с травмированной ногой-то, подскажи, а?
— Надо бы тиной донной ногу обернуть, она целебная, — посоветовала лягушка.
Я с трудом захлопнула рот, лязгнув зубами. Она все-таки говорящая! Ну, дела!!!
— Ты умеешь говорить? — глупо спросила я.
— Ага. Я много чего умею, — деловито сказала лягушка. — Сказочная же...
— А... ты чего сразу молчала?
— Так ты сама говорила, меня ни о чем не спрашивала. А если вопрос не задашь — так и ответа не получишь, — объяснила лягушка. — Я думала, ты знаешь...
— Теперь буду знать, — озадачилась я. — Это что, закон такой сказочный?
— Ну да. Ты, если что, не стесняйся, спрашивай! У нас тут, в Триедином царстве, все сказочно умные, так что пользуйся!
— А где этой донной тины взять? — тут же воспользовалась советом я. — Ну, для ноги?
— Сейчас добудем, — деловито квакнула она и нырнула в болото.
Вскоре уже моя нога была обмазана черной и дурно пахнущей тиной, а я восседала на кочке и беседовала с говорящей лягушкой.
— А что это за Триединое царство, никогда не слышала? — первым делом спросила я.
— Ну, это такое Сказочное Пространство, где все сказки разом есть. И народные, и сочинителями придуманные, и которые сами как-то сложились. Очень удобно, кого надо, того и зови.
— Так я кого только не звала, а чего не явились? — тут же уточнила я. — Или потому что болото?
— Звать тоже надо умеючи да знаючи, — ответила лягушка. — А иной раз и звать не стоит, лучше самой потрудиться — больше проку будет. Ничего, ты быстро научишься. А сюда, в болото, и правда мало кто по доброй воле полезет. Здесь свои жители: Водяной, Кикимора, черти болотные, и мы вот, лягушки.
— Ага, понятно, — покивала я. — Лягушечка, а как бы мне отсюда выбраться? Кого позвать — чертей или Водяного?
— Лучше Ивана позовем, — решила лягушка. — Он рукастый-головастый, быстро придумает, как тебя вызволить. Подождешь? Я мигом!
— А куда ж я денусь? — удивилась я. — Если только черти болотные не польстятся...
— Не, ты теперь моя гостья, не тронут, — успокоила меня лягушка. — Жди, я за Иваном.
Лягушка с шумом пошлепала к берегу, а я с облегчением устроилась поудобнее на кочке и, наплевав на комаров, уставшая от всех переживаний, прикрыла глаза и задремала.
Разбудили меня голоса. Я открыла глаза и обомлела: передо мной стоял Иван-царевич, собственной персоной. Словно с картинки сошел — я ни на миг не усомнилась, что царевич.
— Добро пожаловать в сказочную жизнь! — поклонился он в пояс и застенчиво представился. — Иван-царевич, местный житель. Явился пригласить погостить у нас, сколько захотите. Как говорится, милости прошу к нашему шалашу! — И широким жестом показал мне на волокушу из жердей и сыромятных ремешков.
Я отогнала сомнения и смело перебралась на волокушу. Иван-царевич впрягся в оглобли, лягушка вспрыгнула на облучок, и я, как болотная Золушка, вытянув вперед травмированную ногу, поехала на бал во дворец. В самом деле, а где еще обитать Ивану-царевичу? Ясно дело, во дворце!
...Вот уж ошиблась я жестоко! Когда Иван-царевич говорил «Милости прошу к нашему шалашу», он нисколько не покривил душой. Шалаш возвышался на холмике у болота, слажен был на совесть и выглядел солидно, по-царски. Делали с любовью, это я сразу поняла.
— Вот и наши хоромы, — повел рукой Иван-царевич. — Здесь мы с женою в летнее время обитаем, а по зиме — в избушку перебираемся, я ее чуть подале, на опушке выстроил.
— А жена ваша где? — повела глазами по сторонам я. — Мечтаю познакомиться!
— Так вот же! — изумился Иван, с обожанием воззряясь на лягушку. — Жена моя любимая, Царевна-лягушка, собственной персоной! Неужто до сих пор не представилась?
От такого поворота событий моя нога подломилась, и я, ахнув, брякнулась на пятую точку, выпучив глаза и разинув рот. Наверное, я выглядела потешно и сама была похожа на гигантскую лягушку в анабиозе, потому что Иван смущенно улыбнулся и сказал:
— Прощения просим, если что, да вот так уж мы свою сказку сложили...
— Какую сказку? — спросила я.
— Расскажем! Вот за трапезой и поведаем вам нашу историю, — наперебой заговорили Царевичи. — Исполать, добро пожаловать, откушайте с нами, не побрезгуйте!
Я поднялась и поковыляла к шалашу, искреннее надеясь, что Иван питается все-таки не мошками и комарами...
...Стол был накрыт по-царски. Уже с первого куска я поняла, что все здесь — сплошь натурпродукт, причем в элитном исполнении.
— У вас что тут, колбасный заводик на болоте имеется? — полюбопытствовала
