и увидел, что вправду стемнело. Вскинул руку к лицу – наручные часы показывали десять вечера. Как это возможно?! Я метался по двору, а солнце только-только начало клониться к закату!
Пока я старался привести мысли в порядок, тетя Зоя снова подала голос:
– В комнате ляг, дверь только не закрывай. Вдруг мне что ночью нужно будет. Слабая я совсем, сам видишь.
Я размышлял, что делать, хотя думать, в общем-то, было не о чем. Сейчас поздно, на последнюю электричку, вероятнее всего, мне не успеть, до станции путь неблизкий. Тетя Зоя нуждается в помощи, оставить ее я не могу.
Спустя некоторое время я устраивался на ночлег. Комната, в которой я и раньше ночевал, когда приезжал сюда, находилась напротив теткиной. Двери обеих комнат были распахнуты настежь, но кровать тетки я не видел, потому что мой диван стоял в другом углу. Я лишь слышал, что она время от времени кряхтит и ворочается.
На душе было неспокойно, поэтому заснуть я и не пытался. Лег в одежде, не стал раздеваться, только обувь снял. Однако усталость взяла свое, я все же задремал. Бывает такое состояние, когда балансируешь между сном и явью, соскальзывая в дрему. Еще немного – и я, наверное, заснул бы покрепче. Что тогда со мной было бы, даже представить не могу…
Но я все же не спал, поэтому, заслышав шорох, открыл глаза. Тьма не была полной: в окно светила луна, я хорошо видел всю комнату. На потолке, возле двери, что-то чернело. Пятно, которого прежде не было.
Мне пришла в голову глупая мысль, что это плесень. Только разве плесень может шевелиться? А я с замирающим сердцем видел, что пятно шевелится, движется в мою сторону. Страх пригвоздил меня к дивану. Может, я сплю, мелькнуло в голове. Но я не спал! Не спал и видел, как черная тень кляксой ползла по потолку.
Казалось… Трудно даже выговорить такое, но мне казалось, моя тетка, распластавшись по потолку, подбирается ко мне. Я видел ее костлявые тощие руки с кривыми ногтями, длинные седые лохмы и полуслепые глаза, которые смотрели прямо на меня!
Не знаю, как хватило сил, но я протянул руку и включил светильник на ножке, стоявший возле дивана. Боялся, свет не зажжется, но мне повезло. Я приготовился к тому, что зловещая тварь прыгнет на меня с потолка, но в углу, конечно, никого не было.
Я обозвал себя болваном, пытаясь унять сердцебиение. Теперь точно не засну. Тихонько встав с дивана, чтобы не разбудить тетю Зою, которая, наверное, давно спит, я обулся, собираясь выйти во двор.
Подошел к двери – и вдруг увидел тетку. Она стояла возле своей кровати спиной ко мне, в ночной рубашке, болтающейся на худом теле. Собралась в туалет? Или нужно помочь ей лечь? Я вышел из своей комнаты, сделал пару шагов и очутился в комнате тетки.
– Тетя Зоя, – позвал шепотом. – Тебе нужно что-то? Попить принести?
Я ждал, она не отзывалась.
Что ж, надо будет, позовет. Я вышел из ее спальни и, позабыв давешний наказ, машинально прикрыл за собой дверь. Не полностью закрыл, именно прикрыл, а дверь-то была двустворчатая, створки снизу деревянные, сверху – стеклянные. Я сомкнул неплотно эти створки и хотел пойти во двор, как и собирался, но тетка внезапно развернулась ко мне всем корпусом.
– Тебе было велено делать, как я говорю, – пролаяла она хриплым гортанным голосом. – А я велела оставить двери открытыми!
Я попятился.
– Открой их!
Тетя Зоя сделала шаг вперед, потом еще один – и побежала в мою сторону. Да, побежала, а ведь недавно передвигалась с большим трудом! Я закричал, не в силах побороть дикий ужас, а она тем временем успела добраться до двери. Думал, выскочит в коридор, набросится на меня, но все произошло иначе.
Тетка ударилась о дверь. Между створками была щель, она могла в нее протиснуться, но, врезавшись в дверь, ненароком захлопнула ее, а открыть не могла. Выла, оскалив зубы, как бешеное животное, колотилась и рычала. Через стекло я видел оскаленные зубы, перекошенное бледное лицо, клочковатые волосы.
«Сумасшедшая, настоящая сумасшедшая!» – подумал я и сделал то, что следовало сделать с самого начала: рванул прочь из дома, пока дверь диковинным образом сдерживает ведьму.
Пробегая через большую комнату, схватил рюкзак, выскочил в сени, а дальше – во двор, и больше уже не останавливался. Вслед мне неслись бешеные вопли, но скоро они стихли.
Поначалу хотел забежать к соседям, но дома стояли неосвещенные, темные. Я забыл, где люди есть, а где их нет. И, по правде, мне чудилось, что все в этой деревне такие, как тетя Зоя.
Поэтому я мчался по залитой лунным светом улице, пока не оказался за пределами деревни; затем припустил дальше, направляясь к станции. На электричку не надеялся, хотел попасть туда, где есть люди, скамейки, кассы и электричество, где мир остается нормальным.
… Костик перевел дыхание. Мы сидели, оцепенев; чай давно остыл и покрылся коричневой пленкой, про подготовку к экзамену было забыто. История оказалась настолько же ужасной, насколько и фантастической.
– Она тебя не догнала? Ты добрался до станции? – тихо спросил я.
Костик кивнул.
– Уехал первой же электричкой. До дому добрался благополучно, стал надеяться, что все позади, но выяснилось, что ничего не кончилось.
– Как так? – выдохнул Валя. – Она заявилась к тебе?
Костик качнул головой.
– Я пришел домой, мать навстречу. Слезами заливается, обнимает. Кое-как ответа добился. Оказалось, меня целую неделю не было. Пропал! Мать ждала, что я приеду после экзаменов, но я не приехал. Она подождала день, подумала, может, решил к друзьям заехать, предупредить позабыл. Потом всех на уши подняла. Искали и по больницам, и по моргам. Я говорю, мол, ты сама меня к тете Зое отправила, а она смотрит на меня, как на умалишенного. Не звонила, говорит, не стала бы… – Голос Костика надломился. – Зачем это делать, если тетя Зоя лет десять назад померла. Ты, сказала мне мать, позабыл, маленький был, а я тебе говорила. Мы уехали из деревни, тетя через неделю померла от сердца. Мама и на похоронах была. Цветы хотела посадить на могилке, да так и не собралась, закрутилась. Я слушал и не мог поверить. Мать говорила правду, но ведь и я не врал! Говорил с ней по телефону. Поехал в деревню, у меня и билеты сохранились, автобусные и на электричку. Точно был у тетки!
– Но это же значит… – начал Валя, а Костик его перебил:
– Значит, что я целую неделю
