— Понятно. — Ли встревоженно уставилась на дверь. — А ключ…
— Потерялся, — известил ее слуга, — уже давным-давно. Но это не беда. Однажды я видел, как его светлость в ярости проломил кирпичную стену.
— Весьма поучительная история, — сухо заметила Ли. — Благодарю за предупреждение. Постараюсь лечь спать подальше от стены.
В глазах старого слуги промелькнуло нечто похожее на любопытство. Он вновь оглядел Ли.
— И правильно сделаете, ваша светлость. Жизнь и без того слишком коротка — почему бы не подстелить соломки, зная, где упадешь?
«Ваша светлость»! Ли чуть было не оглянулась, ища взглядом прокравшегося в спальню герцога, но внезапно вспомнила, что теперь она герцогиня Рейвен, хозяйка Рейвен-Хауса.
— Спасибо, Торн. Можете идти. — И она отпустила слугу величественным кивком, вполне достойным герцогини.
— «Ваша светлость»! — прошептала она, оставшись одна. — Звучит неплохо.
Заметив зеркало во весь рост, стоявшее в углу, Ли поклонилась собственному отражению, покачала головой и смущенно засмеялась. «Не стоит привыкать к титулам, — посоветовала она себе. — Они исчезнут так же быстро, как появились».
Вошла Бриджет, сопровождаемая целым отрядом лакеев, несущих саквояжи и сундуки Ли. Горничная немедленно начала распаковывать багаж, ворча, что этот дом напоминает ей звериное логово. Выяснилось, что когда она известила Торна, в каком часу завтракает и какие блюда предпочитает ее госпожа, старый слуга спросил, где она забыла свое помело.
— Если этому брюзге не терпится увидеть ведьму, я…
— Это ни к чему, Бриджет. Я сама поговорю с Торном, — пообещала Ли, надеясь без посторонней помощи укротить дворецкого. По правде говоря, она привыкла распоряжаться в доме, где слуги были преданными, расторопными и к ним относились почти как к членам семьи.
Почти.
Несмотря на всю преданность и заботу, они не могли исполнить желание Ли иметь настоящую семью или же вернуть так внезапно исчезнувшее ощущение покоя и надежной защиты. Именно к такой жизни стремилась Ли, но не смела признаться в этом, пока не решилась судьба Кристианы. Кристиана заслуживала любящего мужа и детей. Вот почему светскому сезону в городе Ли придавала такое значение.
— Вот и все, — объявила Бриджет, вешая в шкаф последнее платье. — Ни в шкаф, ни в комод теперь не втиснуть даже спичку — там не осталось места.
— Будем надеяться, что шкаф в комнате Кристианы окажется попросторнее, — заметила Ли. — У нее вдвое больше вещей, чем у меня.
В Бэмборо никто не следил за модой, поэтому несколько месяцев назад Ли заказала новый гардероб для себя и Кристианы известной модистке из Бата. Ли смирилась с участью старой девы, но не желала давать сплетникам повод высмеивать туалеты старшей дочери знаменитой Дейвы. Теперь она вдвойне порадовалась своей предусмотрительности: если ей суждено сыграть роль герцогини, она должна выглядеть соответственно.
— Я сама разденусь и причешусь на ночь, Бриджет, — сказала она, едва горничная взялась за щетку с серебряной ручкой. — Пока не поздно, надо написать Кристиане. Должно быть, ты тоже устала. Ступай спать.
Кивнув, Бриджет удалилась.
Оставшись одна. Ли подошла к окну и отодвинула тяжелую бордовую портьеру, поднявшую облако пыли. Затаив дыхание Ли обвела улицу взглядом. Большинство горожан уже давно разошлись по домам и улеглись спать, но по улице время от времени проезжали изящные экипажи и даже проходили пешеходы. Ли живо представились балы, концерты и театральные спектакли, с которых, по-видимому, возвращались прохожие.
Эту поездку Ли затеяла только ради Кристианы, но теперь, очутившись в Лондоне, она изнывала от желания увидеть и испытать все, что могла предложить столица.
Ей стоило немалого труда оторваться от окна и сесть за письменный стол.
«Дорогая Крисси…» — написала она.
«Ты ни за что не догадаешься…»
«Чудесные новости!»
«Ты сидишь?»
Через десять минут пол вокруг стола был усеян скомканными листками бумаги, а нижняя губа Ли искусана до крови.
Нелегко солгать человеку, ближе которого у тебя никого нет. Человеку, который знает тебя как свои пять пальцев и заподозрит неладное, даже находясь на другом конце страны. Не то чтобы Ли не хотелось лгать — у нее просто не было выбора.
«Дорогая Крисси, — написала она, — я вышла замуж» .
Вот так. Это правда.
«Если от этого известия ты еще не упала, советую тебе поскорее сесть, прежде чем читать письмо дальше. Мой муж — дыши глубже! — не кто иной, как герцог Рейвен».
Ли перечитала написанное, стараясь представить себе лицо Кристианы.
«Я отчетливо вижу, как округлились твои глаза, как с губ слетел недоверчивый возглас: „Моя сестра — и герцог? Но как это вышло?“ Весьма уместный вопрос, дорогая сестричка».
Ли жалела, что у нее нет столь же уместного и правдоподобного ответа. Окунув перо в чернильницу, она задумалась.
«Видишь ли, я была…»
«Более удивительного события невозможно себе представить…»
«Тебе бы и в голову не пришло…»
Вот так номер! Сообщить известие сестре оказалось труднее, чем предполагалось. Особенно потому, что в эту минуту Ли подмывало излить Крисси душу и узнать ее мнение о возмутительной выходке Рейвена.
Крисси наверняка назвала бы Рейвена себялюбивым, беспринципным мужланом, что соответствовало действительности, заявила бы, что его поступок — вопиющее безобразие, а так оно и есть, и добавила бы, что Ли должна публично разоблачить его… А это было немыслимо.
Подстегнутые скандалом, сплетники наверняка начнут ворошить прошлое, тем самым разрушив надежды Крисси на приличную партию. Мало того, раздраженно подумала Ли, ей даже не удастся позлорадствовать, видя Рейвена униженным, — ведь ему, насколько ей известно, нет никакого дела до мнения окружающих. Нет, надо стиснуть зубы и извлечь из своего положения всю возможную пользу, даже если ради этого придется слегка приукрасить истину в письме к сестре.
Ли задумчиво водила кончиком пальца по перу, ее лицо постепенно прояснялось. Приукрасить истину… Почему прежде это ей не приходило в голову? Слово «приукрасить» звучит гораздо приятнее, чем «солгать». И кроме того, это ее конек. В конце концов, она пишет волшебные сказки — разумеется, своеобразные, не похожие на другие, но тем не менее сказки. Ее героинями не раз становились принцессы, которых любовь подстерегала в самых неожиданных местах. Значит, она наверняка сумеет сочинить сказку про себя и Рейвена. Схватившись за перо, Ли быстро описала внезапный и краткий приступ своей болезни и ночлег в доме викария церкви святой Анны, где остановился и Рейвен.
