Прошуршала газета.
— Ну что?
— Она. Вчерашняя.
Газета снова прошуршала.
— Черт бы ее побрал. Поехали, Витя.
* * *
День прошел как-то странно.
Несколько раз Варвара звонила Димке, но трубку никто не брал — то ли он спал крепко, то ли убежал домой. Лидии Владимировне она тоже позвонила, но и там никто не подошел.
Илария, прибыв из очередного круиза по компании, подобрала на ковре связку Варвариных ключей и вернула ей.
— Надо следить за своими вещами, Варварочка! Вы не дома. Что это такое — кругом разбросаны ваши вещи!
Шеф не показывался, а когда Варвара сунулась было с кофе, махнул на нее бледной ручкой в накрахмаленной белоснежной манжете. И про почту, о которой так переживал поначалу, не спрашивал.
С середины дня у него в кабинете засела начальница секретариата и принялась в хвост и в гриву гонять Варвару — «Варварочка, у меня на столе синяя папка, принесите, пожалуйста… Теперь еще желтую. Сходите в юридическую дирекцию. У них должен быть договор на покупку сериала у „Эн-би-си“. Как нет? Ах да, он на визировании… Еще кофе, пожалуйста. Спасибо, но, пожалуй, лучше чай. Хорошо, но лучше зеленый».
Это случалось каждый раз, когда Илария надолго устраивалась в его кабинете. Варвара даже присесть не могла — только носилась по компании и по приемной то с документами, то с чашками, то с пепельницами. В этот раз Илария угомонилась как-то на редкость быстро. Варвара сидела за столом, неотрывно глядя на селектор, но красная кнопка не зажигалась — странное дело.
Зашла Людка Галкина и только было открыла рот, как Варвара из-под стола показала ей кулак.
— Ты что? — изумилась Людка.
— Вчерашнее происшествие не обсуждаем. Шеф запретил.
— Да ла-адно!.. Его же сейчас здесь нет.
— Есть, — сказала Варвара и показала глазами на селектор, — на месте сидит. С Иларией.
— Он все равно не слышит.
— А кто его знает, слышит он или не слышит.
— Варь, ну правда, ну я хотела спросить… — заныла Людка, но неумолимая Варвара немедленно полезла в стол, достала какие-то никому не нужные бумаги и принялась неистово их изучать.
Людка потопталась некоторое время, а потом заявила:
— Ну и как хочешь, — и ушла.
Варвара независимо посмотрела в закрывшуюся дверь и сунула бумаги в стол.
Не будет она ничего обсуждать, раз шеф так… болезненно к этому отнесся! Он и так ее еле выносит, а если уж она перестанет указания выполнять, тогда все, пиши пропало! Еще, не дай бог, уволит. Что она станет делать, если шеф ее уволит?!
Почему он так беспокоится из-за смерти Петра Борисовича Лиго? Или тоже догадался, что с его смертью дело нечисто? Или он сам все подстроил?!
Если сам, тогда получается, что Варварин шеф — убийца. Ну, то есть не такой киношный убийца, в маске с дырками для глаз и двумя пистолетами за ремнем камуфляжной формы, а другой. Заказчик, если Варвара правильно разбирается в терминологии.
Она подперла рукой пухлую щеку и стала смотреть в компьютер.
Нет, это какая-то ерунда. Если шеф — заказчик, значит, он «заказал», чтобы Петра Борисовича прикончили в его кабинете. Зачем? Зачем приканчивать его в кабинете, если вполне можно было прикончить его на улице, и никто никогда не связал бы смерть случайного прохожего с Альбертом Круговым. Смерть Петра Борисовича в кабинете у шефа неизменно повлечет за собой — и уже повлекла — разговоры, толки, слухи, сплетни, и шефу теперь от них не избавиться много лет. Еще бы — прямо в кабинете, прямо среди бела дня настоящий труп! Хорошо, что пока в газетах ничего не напечатали.
Впрочем, все впереди. Конкурентов у медиа-холдинга «Московское время» полно, а темка для «журналистского расследования» вполне подходящая, особенно если у Петра Борисовича остались жена и семеро козлят, один другого меньше. Их наличие придает любому «журналистскому расследованию» остроту и пикантность.
Итак, у шефа от кончины Петра Борисовича прямо в его кабинете — одни проблемы. Выходит, не шеф его «заказал». Впрочем, Варвара была совершенно уверена: ни на что подобное шеф вообще не способен. Он был трусливый, преуспевающий, хлипкий московский барчонок, орущий на секретарей и швыряющий об пол дорогие ручки.
Да его и не было в кабинете, когда Петр Борисович преставился. Попасть в кабинет можно только через приемную, в которой неотлучно пребывала Варвара, а потом к ней еще присоединилась Людка Галкина.
Зачем шеф сказал, что посетитель решил поработать на компьютере? Почему он «работал» на компьютере, даже не включив его в сеть? От чего на самом деле умер Петр Борисович Лиго? Кто и когда открыл в кабинете окно?
Варвара закрыла глаза.
Кабинет огромный, глухой и теплый, в «новом» духе: подвесные потолки, сложный свет — светятся стены, и из потолка тоже исходит сияние, как в райской обители из облаков, — золоченая мебель, которую Варвара искренне считала верхом безвкусицы, а оказалось, что это шедевр какого-то итальянского мебельного зодчего. Стоил шедевр как годовой бюджет средних размеров автономного округа. Настольная лампа с «хрусталиками», безделушки от Тиффани, безделушки от Кензо, безделушки еще от кого-то, три черных телевизионных квадрата — суперплоский экран, «тау-гига» или что-то в этом роде — сладострастно изогнутая оттоманка, приглушенно зеленоватые стены. Когда делали ремонт, дизайнер особенно гордился внедрением в кабинет этого зеленоватого цвета. Он — цвет, а не дизайнер — назывался «гнездышко ржанки».
Если бы Варвара не знала совершенно точно, что в этом кабинете молодой мужик руководит делами огромного холдинга, она бы подумала, что «гнездышко ржанки» принадлежит ну, скажем, экзальтированной и утонченной содержательнице журнала «Он и Она».
На окнах очень неудобные витые золотые ручки. Открыть окно так, как это делают все — то есть подойти, повернуть ручку и потянуть створку, — нельзя. Нужно долго и упорно экспериментировать, поворачивая ее то так, то эдак, ибо при повороте золотого завитка на определенное количество градусов, створка открывается то сверху, то снизу, то справа, то слева, то наискосок, то вообще выпадает на голову открывающему. Так как обычные стеклопакеты шефу не подходили — они оскорбили бы собой красоту «гнездышка ржанки», — а подходящие открыть было нельзя, поэтому со времен окончания ремонта окна вообще не открывали, спасались кондиционером.
Кто открыл окно, когда покойный Петр Борисович работал на компьютере, отключенном от сети? И, главное, зачем он это сделал?!
В приемную заглянул программист Игнат Бражников. Варвара ему кивнула, и он немедленно вдвинулся поглубже.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
